Открыв себя кому-то, искренне веря, что тебе отвечают тем же, лучше находиться в неведении, или узнать правду? Но не сама правда так сильно его потрясла, а то, как именно она открылась.
Я не хочу помнить тебя (часть 2)
В тот год, в тот день, с честью и достоинством отпраздновав свое десятилетие, он устало сидел на траве, облокотившись о забор. Гости и друзья родителей слишком утомительны, слишком шумные, хотелось тишины.
- Что ты делаешь здесь?
Знакомый голос прервал течение мыслей. Друг, который явно направлялся в дом, подошел и уселся с ним рядом.
- Отдыхаю. Там слишком шумно.
- Понимаю. С новым временем тебя. Теперь ты старше.
- Спасибо. Но я не чувствую себя старше. Это все тот же я, ничего не изменилось.
- Возможно, а может и нет.
- Все чего-то мне желают, чего-то хотят от меня. Но я не знаю, кем мне быть. Это так несправедливо.
- Все в порядке, я на твоей стороне. Не нужно пытаться повзрослеть за одну ночь.
Друг ободряюще положил ему руку на плечо, а Мирикам вдруг увидел вспышку и картинки, и замер. Увидел жизнь чужими глазами, и чужой день. Картинки сменяли одна другую сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Подходит к дому. Шагает по улице, пиная камень. Выходит из лавки, где помогает. Сидит над глиной. Открывает дверь лавки утром. Встает с кровати.
Сегодняшний день, вчерашний, неделя.
- Эй, что с тобой? Ты меня слышишь?
Его трясут руки, но он не чувствует и едва ли слышит слова. Картинки, голоса, звуки, запахи, мысли. Все продолжали мелькать и вливаться в голову целой историей. Историей другого. Услышав в этой истории свое имя, Мирикам сам не понял, как затормозил момент и ясно осознал разговор.
«- А, нет, что вы. Этот мальчик, мы с ним не друзья. Я просто присматриваю за ним, он выглядит одиноким.»
Хотелось, чтобы все закончилось. Просто закончилось. Голова ныла и казалась невозможно тяжелой. Но все закончилось только тогда, когда он увидел молодую женщину, склонившуюся над ним. Она улыбалась и целовала в лоб. Эта женщина точно была соседкой, но в этом моменте еще слишком молодой.
Он открыл глаза. Побледневший и сильно вспотевший. Тяжелое дыхание прожигало легкие, виски стучали, а ладони тряслись.
- Что с тобой? Все в порядке? Тебе плохо? Ты не отзывался, я уже думал кого-то позвать.
- Сколько прошло?
- Пара минут, не больше.
- Извини, мне нужно идти.
Мирикам со всех ног побежал в дом. Он чувствовал страх и растерянность. Еще одна жизнь поселилась в памяти, расположилась отдельно, но так же ярко и красочно, как собственная. Что теперь с этим делать? Он этого не хотел. Хотелось спрятаться, скрыться, все забыть.
На пороге стояла мама. Ее локоны шевелились из-за ветра, платье пропахло приготовленными блюдами. Она смотрела на небо, улыбалась и казалась спасительным островком спокойствия. Он летел к ней в объятья, желая найти то, что и всегда.
- Что случилось, дорогой?
- Нет… Нет… Пожалуйста, нет.
Ее руки прижимали все крепче, пытаясь утешить. Но слезы не переставали литься из его глаз.
Он чувствовал ее печаль и радость, злость и ненависть. Он узнал ее мечты и слова, сказанные шепотом. Он был юной девушкой, и видел то, что точно не должен был. Он садился на колени к дедушке и играл его бородой. Он кричал в кроватке и успокаивался, когда рядом оказывался кто-то. Последнее, что он увидел, был поцелуй в лоб и улыбку.
- Я люблю тебя, мама.
Сказал Мирикам оторвавшись.
- Все в порядке? Ты странный сегодня.
- Все хорошо. Быть взрослым трудно.
- Не спеши стать взрослым, у тебя еще все впереди.
Он зашел в свою комнату и упал на кровать. Сил не было, веки оказались тяжелыми. Можно ли повзрослеть за одну ночь? Теперь он точно знал, что можно.
Вдруг, в одно мгновение, прожив пути до этого не понимаемые и казавшиеся далекими, он вырос сам на пару десятков лет. Было ли это судьбой или проклятием, даром или безумством, он не думал о таких вещах. Единственное, что ему казалось несправедливой правдой – это тот факт, что у него отобрали его собственную, личную жизнь. Все то, что он должен был узнавать год за годом, поместилось в сознание и в сердце так быстро, что теперь вопрос, зачем же еще жить, оставался открытым.
Несколько дней после той ночи Мирикам упрямо молчал и не соглашался выйти из дома, выбегая ненадолго к общему столу и снова прячась в кровати. Он отшатывался от всех членов семьи, будто их кожа была покрыта ядом. Но в конце концов решился выйти на рынок после долгих уговоров матери ей помочь.