Они еще много раз встречались вне книжной лавки. Прогуливались по берегу реки, собирали цветы на лужайках, наблюдали за заходящем солнцем, рассматривали маленькие улочки и широкие мостовые. И с каждой встречей Мирикам чувствовал себя все счастливее. От того, что он может видеть ее. От того, что живет в этих моментах сейчас, а не просматривает их в воспоминаниях. От того, что это просто она, такая, какая есть. Ему нравилось в ней все. Ее мысли и взгляды, ее красота и изящность, и даже само ее существование.
С начала этих встреч прошло уже полгода. Но он так и не решился узнать ее жизнь. Раньше это казалось нечестным, а теперь и вовсе несправедливым. Вторгаться вот так в ее дни, знать о ней все, это было похоже на преступление. Неужели однажды придется?
И вот, это «однажды» наступило. Она посмотрела на него с грустью в глазах, волнительно перебирала пальцы, и произнесла.
- Мирикам, я вам противна?
- Почему вы так подумали?
- За все это время вы даже за руку меня ни разу не взяли. Может быть, я себе все придумала, но неужели только я этого хочу?
- Нет, не только вы.
- Тогда почему?
У него не было ответа на этот вопрос. А точнее, ответ был, но если его озвучить, это покажется бредом сумасшедшего, а быть сумасшедшим в ее глазах он не хотел. Поэтому, он глубоко вдохнул и подошел ближе.
- Можно?
Спросил он, посмотрев на ее губы. Девушка слегка кивнула, и он ее поцеловал. Этот поцелуй был прекраснее всех, что он когда-либо чувствовал потому, что он длился сейчас, и был его собственным. Но однажды и он станет лишь воспоминанием.
Этот момент, именно этот момент стал началом конца.
После этого дня встречи стали все реже, его взгляд все холоднее. Она не понимала этих изменений, но чувствовала, что в его жизни больше нет для нее отдельного места. И ушла навсегда попрощавшись.
Тогда Мирикам и пришел к отцу еще раз. Ему хотелось с кем-то поговорить, пусть даже и не быть понятым, пусть даже и не получить совет. Ему казалось, что он уже столько всего узнал о жизни, столько пережил, столько понял, но только казалось. Теперь он снова ощущал себя мальчиком, не знающим, что делать дальше. И это его пугало.
- Здравствуй, папа.
Поседевший мужчина посмотрел на него, улыбнулся и рукой пригласил сесть рядом.
- Ты хотел о чем-то поговорить? Давно мы не разговаривали.
- Да, давно. Я думал, что все знал, но теперь в этом не уверен.
- Мы всегда чего-то не знаем, это нормально.
- Но я видел больше остальных. И мне этого было достаточно, но какое-то время назад я познакомился с ней. Я полюбил ее, так сильно, как не представлял, что способен. Но… – Он замолчал, подбирая слова. – Однажды я узнал о ней больше. Намного больше, чем следовало. Я увидел ее такой, какой никогда не видел. С разными людьми она была разной, совсем не такой, как со мной. И чем больше я ее узнавал, тем больше понимал, что полюбил только часть ее, ту, которую она показывала только мне. И в итоге, разве можно мои чувства назвать любовью? Как я могу говорить, что люблю ее, если смотрю лишь на одну сторону. Хорошо бы не знать всего остального.
- Знаешь, это нормально, говорить слова о любви, не зная человека полностью. Иногда мы влюбляемся в одно лишь лицо, и много позже, раскрывая все грани, начинаем лелеять и другие черты. Или нет.
- Видимо, я нет. Это был только образ в моей голове. Мне так хотелось его продлить как можно дольше, но не было такой возможности. И постепенно этот образ, и она сама слилась со всеми другими воспоминаниями. Ничем не выделяющимися, и значащими ровно столько же, что и остальные. Но я чувствую грусть даже не из-за нее. А потому, что моя собственная жизнь тоже ничем не выделяется. Я думал, что смогу прожить нечто особенное самостоятельно, но все, что я могу – это помнить. Себя и других. Я как будто растворился, я для себя перестал быть чем-то особенным. И я уже не знаю, где я настоящий, а где кто-то другой. Где мои настоящие чувства, а где чувства других. Меня больше нет, я лишь книга.
- Дорогой, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, и вряд ли смогу понять. Но может быть тебе стоит меньше внимания обращать на остальных и больше на себя?
Мирикам кивнул. Какое-то время они еще сидели молча, а потом он встал и ушел собирать вещи. Решение, принятое в момент, не могло исполниться прямо сейчас, но ему хотелось сделать хоть что-то, что приблизило бы к конечной точке. Через несколько дней он нашел пустующий домик на самой окраине в другом конце города, ближе к лесу. Домик выглядел ветхим и совсем заброшенным. Владелица не торговалась и согласилась продать за совершенно крошечную сумму.
Работы с домом предстояло много, но парня это радовало. Сама мысль о том, чтобы поселиться в нем, не видеть людей, не знать их и, возможно, отыскать себя, грела и успокаивала.