Она с детства не ощущала себя своей среди тел, что считались родным племенем. И как только научилась летать самостоятельно, крепко сжимая седло варана, которого ей подарили, начала исчезать все дольше и дольше не появляясь дома.
Ей было спокойнее одной, наедине со своими мыслями, жадно улавливая колебания мира вокруг. Без помех, что создавали люди. Чистые волны множества посланий и спокойствие леса. Никто не забирался так далеко, как она со своим пернатым другом. Единственным другом, что понимал ее мимолетные движения, ни разу не ошибившись. Она оставляла его кружить над верхушками деревьев, а сама пикировала вниз, уверенная, что будет подхвачена лианами. Иногда находилась небольшая полянка, тогда они спускались вместе и ночевали рядом. Девушка прижималась спиной к мягким перьям, чувствовала тепло и быстро засыпала.
Когда вдруг появились драконы, привычная жизнь навсегда изменилась. Суратлин чувствовала их суть, их страх, их отчаяние. Немного боялась, как и все боятся чего-то нового и непонятного, но отчаянно стремилась к этим существам. Она сама не могла понять, что кроется за этим стремлением, но знала, что важно в этом разобраться. Уже который день она отправлялась выше облаков, как и любой охотник, считающий своим долгом избавить племя от напасти. Отправлялась, но ничего не делала и не спешила. Лишь наблюдала издалека, улавливая каждое движение ширококрылых.
Вот и сегодня, едва вернувшись домой, она снова взлетела ввысь.
Коричнево-черные крылья варана пробиваются сквозь пепельную взвесь в воздухе. Дышать тяжело, но можно. Силуэт человека, прижавшегося к спине птицы, практически не виден. То ли из-за хлопьев, похожих на серый снег, то ли из-за темного оттенка кожи и черных волос, сливающихся с окрасом. За спиной рюкзак с самым необходимым, на голени крепко сидят ножны. Ни лука со стрелами, ни копья, ни запасов. Но Су знает, что это все, что нужно. А еще знает, что не вернется сегодня домой.
Руки, испещренные шрамами, крепко сжимают упряжку. Глаза слезятся из-за большой скорости, из-за приближения к туче и стае, что пылает вспышками. Сердце заходится в ускоренном ритме, губы сохнут, щеки алеют румянцем. Волосы, улетающие назад, собирают пепел и трепещутся флагом свободы.
Сколько было разговоров из-за ее волос. Мужчины и женщины, лекари и охотники, продавцы и земледельцы. Все, рожденные в племени человеческом, гордятся длинными локонами, что вырастают в полную длину к восемнадцати годам, и не растут больше никогда. Лишь изгнанникам состригают косы в знак отчуждения и невозможности присоединиться вновь. Отшельники, вынужденные скитаться по миру в поисках пропитания, везде гонимые и никем не признаваемые.
Суратлин никогда не понимала трепетного отношения к длине такого бесполезного участка тела, как прическа. Она видела в этом лишь неудобство и неприязнь. И только отпраздновав свое двадцатилетие, означавшее безоговорочную возможность принятия собственных решений, полоснула лезвием ножа, навсегда отрезав густые черные пряди ниже плеч. Это решение вызвало бурю споров и мнений.
- Ты понимаешь, что это навсегда!
Негодовал в тот вечер отец, впервые так сильно повысив на нее голос. Мать только глотала слезы, аккуратно сворачивая и убирая волосы в шкатулку. Через какое-то время, немного успокоившись, она тихо произнесла:
- Жаль, дорогая. Твои были почти до пола, это редкий дар. Ты совсем не ценишь то, что тебе дано.
Больше они никогда не поднимали эту тему. Да и за прошедшие два года данное событие перестало быть чем-то обсуждаемым за каждым поворотом. Но вообще-то девушку никогда не волновали слухи. Единственное, о чем Су тогда действительно задумалась – это о талантах, данных ей природой. Ценит ли она то, что имеет, или прожигает себя в пустую, безучастно развлекаясь со встречными, копаясь в их нитях судьбы.
«Сейчас, настало время сейчас. Время, когда я смогу сделать нечто большее, чем приносить свежее мясо.»
Подумала девушка, врываясь в огненную стаю.
Здесь, в небе, все было по-прежнему. Те же тяжелые взмахи крыльев, гулкое дыхание, всполохи огня, направленные в область груди тех, кто начинал пикировать вниз, безжизненно закатывая глаза. Только вожак выглядел более энергичным, по сравнению со всеми остальными. Он резко взмывал в высоту, осматривая всю стаю, и так же резко срывался вниз, завидев малейшие признаки падения. На охотника никто не обращал внимания. Она была лишь маленькой точкой, недоразумением, явившимся с земли, бесполезным и ненужным.