- Тогда почему?
- Драконы гибнут, один за другим. Я ощущаю каждую смерть внутри себя, как будто рассыпаются в порошок ниточки, что нас связывали. И если верить легенде, тогда понятно, почему мир рассыпается тоже, по кусочкам, слишком быстро.
- И почему же они гибнут?
- Этого мы не знаем. Все началось слишком внезапно, слишком. У нас не было времени думать о причинах.
- Ладно, тогда получается, я должен занять твое место на следующую тысячу лет?
- Должен… Хорошее слово ты подобрал. Потому, что все именно так, либо ты согласишься, либо все здесь умрет, и ты тоже.
- А если вся эта легенда – это не правда? Что если она правдива лишь отчасти, или не правдива вовсе? Вдруг ничего не случится, ничего не произойдет, если четверо следующих не займут место?
- Я не знаю, никто не проверял ни разу. Никогда не было задержки даже на день, ведь если попытаться проверить, риск слишком велик. Ты готов пожертвовать всем, что ты видишь ради того, чтобы проверить, ошибка все это, или нет?
- Я до сегодняшнего дня не задавался подобными вопросами.
- А я думаю об этом уже слишком много времени. Слишком много.
Фахрид встал, подбросил еще веток в костер, сходил до хижины и вернулся с бутылкой алой жидкости. Снова сел, и сделал маленький глоток, смакуя вкус. Он как будто хотел запомнить его, только непонятно для чего. Когда знаешь день своей смерти, когда умираешь, куда ты унесешь этот вкус с собой?
Радис тоже сделал глоток и удивленно поднял бровь. Он никогда не пробовал ничего подобного.
- Нравится? Она лежит здесь уже лет шестьсот, как раз для такого случая.
- Необычно, очень необычно.
- Надеюсь, остальные смогут сюда добраться как можно быстрее, времени все меньше. Я хочу успеть допить с ними эту бутылку, наслаждаясь звездами, медленно и по глотку. Конечно, можно осушись залпом и за минуту, но в чем тогда смысл? Давайте, ребята, за вас, я жду вас здесь.
И он сделал еще один глоток, закупорил, и поставил рядом. Они просидели так еще до рассвета. Молча, каждый думал о своем. И так же молча, ушли в хижину спать.
В этот же вечер разговоров у костра, вечер легенд, вечер лесных звезд, Арсилана кружила со своей стаей над деревней, издалека присматриваясь к молодой охотнице, что отличалась от других. Ошибиться было нельзя, эта ошибка слишком дорого бы стоила всем. Но охотница не подлетала ближе, держалась стороной, лишь наблюдая. Сколько уже дней они так потеряли? Может быть, и стоило рискнуть, спуститься и лишиться крыльев. Но девушку раздирали собственные противоречивые мысли.
Если им всем уготована одна судьба, то разве эта судьба не должна распорядиться так, чтобы свершиться? Разве не должно быть какого-то знака, или коварно плана, или хотя бы чего-нибудь? Хотя бы чего-нибудь… Если все должно закончиться смертью, то пусть уже закончится, к чему эти бессмысленные потуги. Чтобы умереть в борьбе? А если все должно закончиться жизнью, то так и будет, как ни старайся умереть. Тогда зачем пытаться что-то сделать нарочно, играя в шутки судьбы? Пусть просто свершится то, что должно.
Арсилана не могла выбрать свою сторону, уже давно не может. Поэтому, все кружит и кружит над тем местом, куда привела ее нить. А молодая охотница наблюдает украдкой и издалека.
В этот же вечер, вечер смерти мотылька, вечер вскрытой бутылки давнего вина, Лилум парит над грозовыми тучами со своей стаей. Он еще не знает, что люди в городе утопают в страхе перед падающими с неба черными каплями. Он еще не знает, что один из жителей этого города уже жаждет встречи с ним. Но одно он знает точно. Эта гроза закончится через сутки, новый день подарит улицам солнечный свет, а ему нужного человека. И, вне зависимости от исхода встречи, они вернутся отсюда вдвоем. Так надо.
В этот же вечер Тиара улетала прочь от огромного замка, оседлав самого крепкого варана из оставшихся в стойлах. Пришлось ненадолго остановить время для стражей, чтобы была возможность уйти как можно скорее, не размениваясь на ненужные перепалки. Сзади нее восседала нахальная девчонка, непонятно как сумевшая дожить до своих лет с ее характером и склонностью к бездумным поступкам. Они потратили добрых двадцать минут на то, чтобы вывести птицу и усесться на нее. А все потому, что Рюсилея всячески отпиралась от идеи двух варанов, мотивируя это тем, что она на них ни разу не летала и не знает, как это делается. Даже веские доводы о том, что так они смогут добраться быстрее и спокойнее, эффекта не возымели.