Тиара проснулась в один миг, застав едва восходящее рассветное солнце. Липкий холодный пот, скатывающийся капельками по вискам, говорил не о самом приятном путешествии в мире сновидений. Она не стала размышлять по поводу того, почему кошмары вдруг вернулись, ровно как не стала давать себе хоть немного времени на более спокойное пробуждение. Конечно, она привыкла к тому, чтобы делать все неспешно и размеренно, а особенно, чинно и спокойно расхаживать, встав с кровати, потягиваясь. Но сейчас был не подходящий момент для подобной роскоши. Она ясно чувствовала, что в пространстве что-то изменилось, но никак не мола понять, что именно.
Осознание подкрадывалось медленно и постепенно, едким страхом вдруг ударив под дых. Все вокруг казалось неживым, замедленным, заторможенным. Как будто кто-то сказал «стоп», и даже сам воздух повиновался этому слову. Руки и ноги тоже двигались медленно, у нее было ощущение, что она пробирается сквозь плотный кисель, едва удерживая собственное тело от того, чтобы не замереть вовсе.
Резкое пробуждение, осознание, движения, все это заняло максимум пару секунд, но длилось как вечность. Еще секунда на то, чтобы сообразить, что с этим делать, и секунда, чтобы прокричать решающие слова, утонувшие в тишине, но сделавшие свое дело. Пространство колыхнулось, прошлось волной, и снова зазвучало и пришло в движение так, как обычно полагается делать этому месту.
Бабочка, замершая в сантиметре от цветка, опустилась на него с легкостью. Кроны деревьев зашуршали, вараны выдохнули воздух, что уже так долго был в их легких, но вряд ли они это заметили. Чьи-то спокойные и уверенные шаги прошуршали слишком близко.
Еще секунда на то, чтобы прошептать команды для немедленного взлета, и дремлющие птицы резко встрепенулись. Ничего не подозревающая, и все еще спящая Рюсилея подскочила в ужасе, почти закричав, ведь такой уютный бок варана вдруг стряхнул ее с себя. Тиара подхватила ее, зажала рот рукой, одними глазами показала молчать, закинула на птицу, словно мешок с картошкой, и прыгнула следом. Вслух, но таким же шепотом, сказала всего одну фразу.
- Держись крепче.
И они рванули в небо, подгоняемые молебными приказами лететь быстрее и адским страхом, затаившимся комком ядовитых змей. Яд оцепенения ужаса распространялся все дальше и дальше. Каждая клеточка тел чувствовала холод, что был рожден не ветром. Даже Рюс, которая могла бы в данной ситуации сильно возмутиться подобным с ней обращением, и уже визжать во всю глотку от столь неудобного положения на мчащийся птице, молчала. Только крепко держалась, как и велели, и не произнесла ни звука.
Она действительно была не глупа. Если бы не такая срочность, они бы уселись на двух варанов вместо того, чтобы без какой-либо подготовки и даже без дополнительного седла вскочить на одного. Видимо, этот был просто ближе. Конечно, второй продолжал лететь рядом. И, возможно, крайне удивлялся неразумию всадниц, но это было уже не важно. Прошло лишь пару секунд с момента пробуждения до момента взлета поперек варана, но Рюсилеи их хватило для того, чтобы почувствовать исковерканное, изломанное время. Для того, чтобы почувствовать причину слишком близко рядом с собой, и испугаться ни на шутку.
И она видела, что напугана ни она одна. А если так, значит, повод не просто существует, а горит ярким пламенем с надписью «опасно». Те, кто за ними гнались, были не просто кем-то странным и непонятным, они были еще и очень сильны. Но зачем они это делают? Если хотели бы убить, то давно бы это сделали, разве нет?
Теряться в догадках всегда страшно. Они накатывают волной, удушают, не дают возможности вздохнуть свежим воздухом, и в конце концов убивают своей неизвестностью. Будущее всегда туманно, но хотелось бы, чтобы это будущее не выглядело опасным хождением по лезвию ножа, где с двух сторон тебя все равно поджидает смерть.
Они летели так еще какое-то время, пока Тиара не решила, что ненадолго спуститься вполне безопасно. И едва коснулись земли, Рюс, бледнее, чем простыня, развешенная сушиться в яркий солнечный день, сползла со спины варана и упала в траву, едва дыша. Она слишком устала лететь в таком положении и теперь чувствовала, как ее конечности постепенно приходят в норму.