Су посмотрела на тело, что держит в своих руках. Укутанное целебными листьями, обернутое лианами, едва светящимися в такт словам, в такт шепота просьб и приказов сохранить этому существу жизнь. Лес всегда был благосклонен, и послушно повиновался просьбам. Сейчас же просьба выходила за грань понимания и осознания происходящего, но все равно оставалась просьбой, и этот мягкий свет говорил о том, что она была услышана.
Нет, все это не показалось и не привиделось. Что это были за огни, и почему они так резко исчезли, и почему от этого так беспокойно и жалостно и странно.
Охотница шла и шла вперед, надеясь отыскать место, где можно будет спокойно переночевать. Можно не надеяться, что с таким грузом она доберется до дома даже к утру. А существо с обликом человека все еще вне осознания реальности, совершенно безжизненно свесивши свое тело с рук, лишь тихим стуком сердца дает понять, что живо.
Оно оказалось не сильно тяжелым, хоть по виду и было выше ростом. Довольно худое тело для человека, но это ведь и не человек. Что вообще нужно сделать, чтобы оно очнулось, и ответило хотя бы на какие-то вопросы? Энергии, что отдавали лианы хватило бы, чтобы армия людей поднялась с того света, но сейчас наблюдалось только медленное затягивание ран. К счастью, дыхание становилось все спокойнее, и было ощущение, что оно просто спит, не желая просыпаться.
«Что мне с тобой делать?»
Думала Суратлин, ступая шаг за шагом, прислушиваясь к самым тихим звукам. Она знала, что ночной лес – это не самое безопасное место. Даже несмотря на то, что он к ней благосклонен, несмотря на то, что она может чувствовать приближение непрошеных гостей. Имея раненного на руках, без верной птицы, будет трудная ночь. Полная неизвестного, и, возможно, странного. По крайней мере, так казалось. А если что-то кажется, то так оно и будет, это охотница уже уяснила давно.
Сейчас оставалась всего одна задача, найти самое безопасное место и остаться там до рассвета. Лучшее решение, которое может быть в этой не лучшей ситуации.
Если все остальные люди видели лес чем-то однообразным, то для Су это никогда не было так. У леса есть свои тайны, слабые места и сильные. Места, где витает дух страха и места, где можно спрятаться в относительной безопасности, не переживая ни о чем вокруг. И сейчас девушка искала то самое место, которое сможет их приютить и защитить. От чего именно защищать, было совсем не понятно, но чувство ясного осознания, что это нужно, не отпускало и заставляло шагать вперед снова и снова. Даже если руки устали, даже если глаза почти ничего не видят, Суратлин чувствовала, что это необходимо, что останавливаться нельзя.
Спустя час поисков, она остановилась. Закрыла глаза, вдохнула глубже, вслушалась в окружающие звуки и расслабилась.
«Здесь. Можно остаться здесь.»
Девушка аккуратно положила свою ношу на землю, встала на колени и осмотрела некоторые самые большие раны. К этому моменту они уже почти затянулись. Остальные остались лишь шрамами, тонкими рваными полосками, вечными напоминаниями о произошедшем.
Голова существа повернулась, оно снова открыло глаза. Они смотрели пристально, цепляясь за ниточки души, переворачивая все нутро наизнанку, весь мир с ног на голову. От этого взгляда хотелось убежать, спрятаться, скрыться, но не получалось даже повернуть голову.
- Так вот каково это, осознавать, что тебя видят.
- Ты чувствуешь это? Мало кто чувствует.
Ответило существо очень тихо, но вместе с этим очень четко. Кажется, оно наконец-то начало приходить в себя.
- Я умею видеть других, но на меня так еще не смотрели ни разу.
- Я не хотела тебя напугать. Мне нужно было убедиться.
- Кто ты? Ты не человек, я чувствую это.
Повисла долгая пауза. Существо что-то обдумывало. По всему его внешнему виду казалось, что этот процесс был мучительным и трудным. Су не торопила, им некуда было спешить. Она терпеливо сидела рядом, в ожидании, готовясь поймать каждое слово. Но ответ был не таким, какой хотелось бы услышать.
- Это долгая история. Тебе придется многое принять, чтобы понять меня. Сейчас я слишком устала, подождем до утра.
Впервые произнесенная в словах буква Р звучала раскатисто и переливчиво. И вообще вся речь у этого существа была завораживающей, спокойной и удивительно утверждающей. Как будто оно говорило «да будет так» каждым своим словом. Охотник не осмелилась возражать и задавать какие-то вопросы еще. Не потому, что восприняла приказ как должное, а потому, что чувствовала, что каждая буква является правдой, и лучшее, что она может сейчас сделать – это согласиться и подождать до утра.