Где-то виднеются остатки строений, что когда-то были высокими и статными домами из кирпича и камня. Деревянных изгородей, бревенчатых домиков и вовсе не осталось. О существовании их здесь можно теперь лишь предполагать, исходя из того, каким образом во времена процветания строились похожие города. Строились, чтобы однажды пропасть безвозвратно. Правда, этот город должен был прожить еще несколько столетий, или может быть даже тысячелетий длить свою историю, но судьба распорядилась иначе.
Или кто-то другой взял судьбу на кончики пальцев, сжал в кулаке и изъявил свою собственную волю. «Слушаю и повинуюсь», сказала бы она, если бы могла говорить. Слушаю и повинуюсь, сказало бы время, если бы могло говорить. Оно не оставило и шанса на возрождение, радостные долгие года жизни, оно согласилось и сотворило то, что умело больше всего, просто пошло вперед.
Лишь один единственный дом остался нетронутым, таким, каким и был. Одинокий, теперь слишком странный среди развалин, слишком живой. Но и в нем было тихо, неумолимо спокойно. Если заглянуть внутрь, можно увидеть жильцов, налитых румянцем, продолжающих свой век. Только вот любой, кто заглянул бы в этот дом, ужаснулся бы и бежал как можно дальше от этого странного и почему-то страшного места.
Пожилая женщина, сидящая в кресле, склонила голову над книгой, и уже давно не перелистнула ни одной страницы. Молодая хозяйка погрузила руки в тесто на столе, она собирается испечь хлеб, видно, что выбившаяся прядь на лицо ей мешает, и она хочет ее смахнуть, но вот уже долгое время не шелохнется. Она замерла, как и прядка на лице, как и тесто, что кончиком пытается сбежать со стола, как и огонь в печи. Застыл чарующими языками, словно стеклянный. И кажется, что стоит по нему ударить, разобьется. Мужчина поднимает сынишку с кровати, тот щурится заспанными глазами, улыбается и тянется ручкой к бороде, но уже давно тянется и никак не коснется.
Их секунды растягиваются в вечность. Их движения не уловить взглядом и не почувствовать кожей. Они застыли в этом моменте, и нет рядом никого, кто бы закричал, увидев их, или помог перелистнуть страницу.
Город был, но его не стало, город жил, но умер, люди смеялись, но замолчали. Люди исчезли, камни остались. Но и камни однажды сгинут в пыли, однажды. Одинокие путники будут стороной обходить это место, чувствуя неумолимое желание сбежать подальше. Купцы и торговцы, что приедут сюда по старой памяти, усомнятся в ней, или разозлятся, или замрут от страха, и больше не вернутся. Жившие здесь когда-то, вернутся, найдут свой порог, и сбегут в другие места, порождая слухи и суеверия. И не будет никого, кто бы рассказал, что случилось с городом. А когда-нибудь, в какой-нибудь книжке появится новая сказка, в которую никто не будет верить.
Знают что случилось только двое, но они уже очень далеко отсюда. Летят по небу, формируя два маленьких силуэта с крыльями и всадниками. Слегка странных силуэта, ведь один варан летит пустым, а на втором примостились две девушки. Одна с гордо выпрямленной спиной, ее черные как смоль волосы развиваются на ветру трепещущим флагом. Вторая крепко привязана к спине птицы позади седла, неудобно устроилась на боку, но ее это не волнует. Ее сознание где-то очень далеко отсюда, глаза закрыты, и тело безжизненно свисает.
Выжатая, отчаявшаяся, сделавшая то, за что бы ее прокляли во многих существующих и не существующих мирах, крепко спит и не желает просыпаться. Может быть, не хочет осознавать последствия, а может быть просто не может открыть глаза и ищет путь назад.
Тиара кипит от злости, негодования, ненависти, страха и отчаяния. Она крепко сжимает пальцы в кулаки, глотает подступающие комки слез, пытается унять внутреннюю дрожь, но не удается. Ее раздирают на части противоречивые мысли. Эти мысли рождаются снова и снова, комкаются в голове, спутываются, воюют друг с другом и никак не утихают.
Почему Древние привели ее именно к этой девчонке? Значит, такова была их воля, значит, они знали, что она такое и дали свое незримое разрешение случиться тому, что случилось. Знали ли они, к чему приведет их решение, или просто выбрали этого человека, не ведая, но надеясь? Могла ли она, Тиара, изменить хоть что-нибудь? Раньше, или теперь, или в момент того, когда все это произошло. Может ли она оставить целый мир в руках существа, что так безрассудно и безжалостно расправляется с толпами людей, повинуясь своим страхам? Это существо, эта девушка, она бесспорно настолько сильна, настолько близка со временем, что смогла сотворить все это. Из-за этой огромной силы Древние выбрали ее? Из-за связи со временем? Но что теперь со всем этим делать, и как позволить той, что уничтожила целый город, стать могущественнее и долговечнее? Стоит ли ослушаться Древних, попрать их волю, и оставить эту девушку, найти кого-то другого? Может быть, для этого еще есть время, может быть. А если нет, то что хуже, оставить мир наедине с этим существом на ближайшую тысячу лет, или чтобы мир сразу принял забвение?