Женщина в темном плаще посмотрела в небо, увидела улетающий силуэт и улыбнулась. Потом развернулась, пошла к дому и постучала в дверь. Ей открыли.
- О, так это все-таки вы. Я знала.
- И тебе добрый вечер Шаннихара, очень неожиданно увидеть тебя здесь.
- Я пришла поговорить. Вы устроили настоящий переполох в этом мире. Не лучше ли все забыть, и отпустить это?
- Забавно, что это говоришь ты. Ведь именно ты и позвала нас, ты сама выбрала этот мир по той же причине, что и мы здесь. Разве я не прав?
- Да, ты прав, но это было несколько тысячелетий назад. Вы припозднились, и ситуация сильно изменилась.
- Ничего не менялось, и мы видим это. Не мешай нам делать свою работу, ты же и сама этого хочешь.
- Нет, не хочу.
- Другого я и не ждал, вы всегда были эгоистами. Глупыми и импульсивными. Разговор окончен, совсем скоро я избавлю тебя от мучений, а пока, иди и наслаждайся остатками своего стола.
Он захлопнул дверь, а женщина еще раз улыбнулась и ушла прочь.
Древние
В этом мире, таком непохожем на все остальные, и таком похожем на многие, таком одиноком, с самого начала все было неправильным. Во всяком случае, так казалось Шаннихаре бесконечно долгое время, но теперь так больше не кажется. Она долго думала, что на самом деле может быть правильным, и так и не нашла ответа. А значит, то, что получилось, уже может считаться и правильным, и приемлемым, какие бы мнения не высказывались на этот счет. Но всегда встает только один вопрос, какую цену нужно заплатить за правила этой игры, в которую предпочитаешь играть. О, и она играла, так долго, что уже и не помнит, как и когда это началось. Сначала в игру создателя, а после в игру смерти. Ей нравились эти игры, и вот уже несколько тысячелетий она благоговейно и трепетно ожидала собственного конца, выбрав для этого единственный возможный способ. Она лелеяла саму мысль о том, что скоро смерть примет ее в свои объятия, а что будет после, не дано было знать. И эта мысль воодушевляла еще больше. Может быть, там будет пустота, безграничная и необъятная. А может быть, нечто совсем иное, что с большой натяжкой можно будет назвать жизнью. Шаннихара не знает, что притаилось для нее за чертой, и стремится туда настолько отчаянно, насколько способна. Во всяком случае, стремилась все то время, что она находится в этом прекрасном, невообразимо прекрасном и неправильном мире. Но почему-то, именно сейчас, когда исполнение желания было уже так близко, как невозможно себе вообразить, ее захлестнуло горькое ощущение, что так не должно происходить. Неправильным оказался не сам мир, а только тот единственный факт, что этот мир стоит на пороге смерти.
И нет, Шаннихара не питала иллюзий насчет смерти собственной, к которой она шла долго и упорно, и к которой была готова уже слишком давно. Ее охватывало чувство беспокойства не за себя, и еще несколько вдохов хотелось выпросить не для себя, а для этого огромного, непостижимого и чудесного мира. Теперь она ясно видела, что здесь все именно так, как должно было быть, и поэтому оно так и случилось когда-то. А еще видела, что концу наступать слишком рано, вместе с этим отчаянно желая, чтобы он наступил. Но отчаяние это было продиктовано уже собственными мотивами. Ведь ее возможность и шанс на собственный конец, ускользнет безвозвратно, если она решится дать шанс миру на продолжение существования.
И вот, несмотря на все сомнения и метания, она все-таки передвигается тенью между деревьев в сумерках. Она знает, что нужно открыть замок, и знает, зачем выпустит из заточения девчонку, сущего ребенка. Но этот ребенок важен, она знает. Она знает, что постучится в дверь дома, и что ей откроют. И знает, что это не будет ничего значить потому, что все уже решено. Но она хочет просто дать понять, что больше не на Их стороне. А Они этого испугаются, она тоже знает это. Потому, что пока Они здесь, на ее территории, среди ее созданий, несмотря на все Их могущество и дозволенность, Они все равно останутся гостями и песчинкой в ее море. Потому, что каждая капля этого моря была ее собственной, рожденной от ее желания и от ее слов. И это не было ошибкой.
Знали бы жрецы, их паства и обычные жители, что среди них, по той же земле, что и они, уже несколько тысячелетий ходит одна из Древних… К счастью, они не знают, ибо чудо должно оставаться молчаливым, и воплощаться не знанием, а верой. Шаннихара сама не понимает, почему ее определили в Творцы, как не понимает и то, каким образом подобным ей удается создавать целые миры и даже больше. Но одно она осознает абсолютно точно, как только чудо превратится в знание, оно угаснет, и не останется больше места той непостижимой силе, которая через Творцов воплощается в нечто прекрасное. Поэтому, чудо надо беречь, хранить, и не позволять тысячам глаз расковырять его суть своим любопытством, или может быть даже обожанием. Поэтому, Древняя выбрала тихую обычную жизнь среди созданий, которые не подозревают о ее близком существовании. А она сама до сих пор не подозревает, каким образом у нее и еще у троих получилось создать из пустоты все то, что окружает ее теперь.