- Да, есть одна вещь, которая не дает мне покоя. Этот мир, он уже решил, что скоро придет его конец. Он сам показал мне это, и ты тоже это видела. Как давно?
- С самого начала. Как только я впервые оказалась в воплощении дракона, уже тогда я знала это. Я знала, что буду последней. Я чувствовала сколько еще времени отведено. Но я никому и никогда не говорила об этом. Не потому, что они не поймут меня, или не поверят. Я просто почему-то знала, что об этом не стоит говорить. Ни когда-либо прежде, ни сейчас.
- Тогда почему ты показала мне это?
- Не я показала, а он сам так решил. Это был не мой выбор, а его целиком и полностью. А если ты спросишь меня, почему он открылся тебе, знай, что у меня на этот вопрос нет ни одного ответа.
- Почему ты захотела показать мне это место?
- Потому, что так было правильно. Потому, что ты должна понимать, что тебя ждет, если все получится, и если не получится тоже. Хотя я уверена, что даже сейчас ты вряд ли понимаешь это хотя бы самую малость. Я, такие как я, – сердце этого мира, его суть, его судьба, судьба его каждой самой маленькой части, переплетение нитей, возможные варианты, само существование. Фахрид – его жизненна сила. Все здесь когда-то было соткано из огня, рождено огнем. Без жизненной силы этот мир зачахнет примерно так, как чахнет теперь. Тиара напротив, она та часть, что отмеряет положенный срок, и безжалостно завершает то, что должно быть завершено, иначе жизнь сама себя погубит. А Лилум… – Здесь девушка глубоко вздохнула и даже замолчала на несколько минут. Но Суратлин ее не торопила, она знала, что какие-то моменты нужно просто прожить. – Он то, что сплетает каждую маленькую часть этого мира воедино. Память есть не только у людей и животных, даже клеточка растений имеет память, как ей положено существовать. Мир должен помнить кто его сотворил и по каким законам. Он должен помнить и длить в себе эти законы каждую секунду каждой маленькой частицей. Я не знаю, как еще описать тебе это, и не знаю поймешь ли ты меня, но наша судьба – это не игра, и не подчинение воле Древних. Наша судьба и есть этот мир, в котором ты живешь. А мне захотелось показать тебе часть этой судьбы, хотя бы крохотную. Может быть подготовить тебя к тому, к чему нельзя быть готовым, может быть отговорить, а может, у этого поступка не было ни одной причины, которую возможно описать словами или логикой.
- Я действительно теперь понимаю намного больше. Но я не уверена, что у тебя получилось отговорить меня, или подготовить. Нет, я чувствую что-то совершенно иное, и я не знаю, что это. Как будто что-то не так, и вместе с этим, очень правильно.
- Ты о моих словах, или о том месте?
- Обо всем. Наверное, обо всем. Я не знаю, я чувствую противоречие. Желание мира умереть, и его же желание жить. Как будто его судьба скомкана, и он сам не понимает куда дальше. И ты несешь в себе эту скомканную судьбу. Его и свою собственную.
- Я уже перестаю удивляться твоим словам. Хотя еще несколько часов назад ты бы меня очень удивила.
- Знаешь, есть еще одна интересующая меня вещь. Но это мое собственное любопытство, и возможно ты не захочешь отвечать на этот вопрос потому, что он очень личный для тебя. Но нам с тобой не так много времени отведено вместе, и может быть ты захочешь поделиться тайной, и может быть тебе от этого станет легче. Кто знает. – Услышав это все Арсилана сильно напряглась и даже перестала дышать. Она знала какой вопрос ей предстоит услышать, и лихорадочно пыталась решить, хочет она, чтобы он был произнесен, или нет. Но в конце концов все же промолчала. – Я хочу спросить, почему вы двое не приняли дар, уготованный вам.
После вопроса тишина повисла надолго и казалось, как будто на целую вечность. И даже лететь стало тяжелее, хотя крыльями взмахивал варан за них. Хранительница судеб долго думала, стоит ли ей отвечать, и что изменится от того, что она ответит, а главное, хочет ли она ответить. А Суратлин не торопила, ничего не говорила и давала время на спокойные размышления. В итоге Арсилана все же заговорила, но голос у нее был в два раза тише обычного. Так, что приходилось прислушиваться и различать были то слова, или просто порывы ветра.