Она говорила очень тихо, почти шепотом. Она смотрела куда-то далеко-далеко, как будто дальше того, что можно увидеть глазами. Она походила на уставшую женщину и на маленького ребенка одновременно. Сутулая, обнявшая свои колени, снова и снова переплетала тонкие пальцы. Она была потерявшейся и вместе с этим непреклонной.
- Ты сказала все абсолютно правильно. – Тиара подсела чуть ближе и коснулась ее плеча своим. – Я даже удивлена, что ты дошла до подобных мыслей так скоро. Да, абсолютно все правильно. За исключением только одного. Я не оставлю тебя здесь. Что бы ни ждало нас с тобой впереди, какое бы решение ни принял мир, я не оставлю тебя здесь. Потому, что я искренне убеждена, что именно ты должна занять мое место. И не имеет значения, поссорилась ли ты слегка со временем, или нет. Если быть честной, у меня один раз было похожее чувство, как ты говоришь, оно отвернулась. Тогда я уже была хранителем, и это далось мне очень больно. В прямом и переносном смысле этого слова. Я сделала глупость, большую глупость, и до сих пор жалею об этом. Потому, что вещи должны быть такими, какие они есть, и мы должны поддерживать их порядок. Хотя, что это я… Конечно, я не жалею об этом! – Тиара звонко рассмеялась, опомнилась и кашлянула. Рюсилея даже повернулась, впервые за их разговор, и уставилась с явным недоумением. – Что, думаешь я не способна делать глупости?
- Я была уверена, что ты не способна даже смеяться. Но ты смеешься, даже очень красиво смеешься.
- Мне много раз об этом говорили. Но сейчас знаешь, не те обстоятельства, в которых хочется и уместно смеяться.
- Но теперь ты просто обязана рассказать мне о том, что тебя так рассмешило. Почему сначала ты говоришь, что жалеешь, а потом говоришь, что нет. Я вдруг перестала тебя понимать, хотя уже давно думала, что понимаю.
- О, дорогая. Чтобы действительно понимать другого человека, нужно знать его не меньше тысячи лет. И то, уверяю тебя, все равно могут быть сюрпризы. Люди живут, люди меняются, сегодня вечером он что-то прожил, и завтра снова знакомься с ним заново. А жизнь, она такая штука, вечно подкидывает то, с чем ты не знаешь, как справиться. А когда наконец-то узнаешь и идешь дальше, обнаруживается, что это уже и не ты давно. Потому, что для прошлой тебя задачка была неразрешимой, а для теперешней на раз плюнуть. И только лишь потому, что ты изменилась, чтобы решить эту задачку. Вот и выходит, никогда не знаешь с кем ты встречаешься сегодня. С давним другом, или с кем-то уже совершенно другим.
- Хорошо, я поняла, что совсем не знаю тебя, а даже если и узнаю, то это может оказаться не навсегда. Но все-таки, что заставило тебя так смеяться?
- Нет, ты не поняла. Во-первых, никогда ничего не может быть навсегда. Уж ты то должна это знать. Во-вторых, ты никогда не сможешь узнать меня. И я, конечно, не имею ввиду тот факт, что мы с тобой встретились на короткий промежуток времени. Представь себе, мы провели бы вместе тысячу лет, и я говорю, что ты все равно не сможешь узнать меня. Потому, что как бы кто ни старался, узнать другого человека полностью просто невозможно. Ты всегда будешь знакомиться только с какими-то его частями, а остальные для тебя так и останутся кромешной тьмой. Ко всему этому добавим еще тот факт, что и те части, который ты способна узнать, могут меняться, будут меняться и те, что останутся для тебя во тьме. Вот и посуди сама, сможешь ли ты действительно узнать кого-то по-настоящему.
- Ты права, не смогу. Но мне все еще любопытно, ты сказала, что сделала глупость?
- Да, все иногда делают глупости. И я не исключение. Я не всегда была такой, как сейчас, правильной и рассудительной. В юности в моей голове гулял лишь ветер, и мне казалось, что это ветер вечных перемен. Конечно, я не была настолько оторванной от реальности, как ты, я понимала, что действительно можно, а что нельзя. Но однажды и я переступила черту.
- И ты и жалеешь, и не жалеешь об этом?
- Я смотрю, тебе стало очень сильно любопытно.
- А кому бы не стало?
- Твоя правда. Мне самой было бы чертовски любопытно. Хотя ничего сверхординарного не случилось на самом деле. Тогда для меня прошло около ста лет времени дракона. И я иногда еще была глупа и беспечна. Мы вчетвером условились, что у нас у каждого своя личная жизнь, поделили замок на четыре части, и почти не виделись друг с другом. Конечно, первые лет тридцать нас было друг от друга не оторвать, но это прошло. Тогда все было в новинку, мы еще не понимали, как нам стоит жить и что делать. Хотя я уверена, что и сейчас мы вряд ли понимаем. В общем, в какой-то момент мы разошлись. Арсилана отправилась в путешествие, ей было невыносимо в замке. – Тиара кашлянула и продолжила. – По многим причинам. Лилум пропадал в библиотеке, что делал Фахрид я не знаю, он то появлялся, то исчезал. А что касается меня, я не знала куда мне податься. Иногда я навещала свою семью, но мне было все невыносимее видеть, как сначала родители, а потом и братья стареют и умирают. Я видела, как растут их дети, а потом и внуки, а потом перестала приходить. Спустя сто с лишним лет эти люди уже не знали меня. Нет, они, конечно, знали кто я такая, и относились ко мне почти как к божеству. Но не такого отношения я хотела. И я подумывала о том, чтобы тоже отправиться в путь. Посмотреть, какой он этот мир. Долина и пространство сердца обширны, но когда живешь так долго, этого становится мало. И я решилась. Лететь драконом было нельзя, и я передвигалась пешком, иногда на варанах. Конечно, если я точно знала, что меня никто не заметит, выпускала дракона ненадолго, иначе нельзя. Но тем не менее, лет двадцать я прожила рядом с обычными людьми обычным человеком. Все перевернулось, когда я познакомилась с одним юношей. Познакомилась, подружилась, влюбилась, и впервые в жизни захотела остаться. Я не знаю, чем я думала тогда, наверное, только ветром в голове. Но я и правда осталась. Можешь себе представить, у нас даже была свадьба! И еще какая. Вся деревня на ней танцевала до утра. А я думала… А я думала, что ничего страшного не произойдет, если я побуду счастливой десять, может быть двадцать лет. У нас даже родился сын, и это тоже был большой праздник. Я играла в семью сколько могла, но потом начались вопросы. Сын рос, а я оставалась точно такой же, как сейчас. У мужа стали появляться морщины и седые волосы, а я по-прежнему все такая же. Начали говорить, что я ведьма, что в меня вселился злой дух. А правду я не могла рассказать, нет, не тогда. Я знала, что не могла. Но Рам так сильно любил меня, что не обращал на разговоры никакого внимания. А время все шло, и я начала бояться, что однажды потеряю и его. И я сделала глупость, первое, что пришло мне в голову. Я остановила ему время. Он никогда ни о чем меня не спрашивал, и не выпытывал, но я думаю, что он догадывался что я сделала. Мы прожили вместе еще замечательных семьдесят лет. Правда, они были самыми замечательными в моей жизни. Но однажды он попросил меня. Он сказал, что как сильно бы меня ни любил, ему пора уйти. Вот тогда я и поняла, что время отвернулось от меня. Я ничего не могла сделать, и никак не могла это исправить. Я смотрела на него обессиленно и просила прощения. Он все понимал, но мне кажется, так и не простил меня за это. А еще лет через пять у меня все-таки получилось, и он вернулся в родную деревню, чтобы внуки похоронили его там, где должно. А я вернулась в замок и поклялась, что больше не буду нарушать порядок вещей. Время должно быть безжалостным, а не милостивым. Моя милость, а точнее моя глупость, могла нарушить хрупкий баланс. Особенно моя потому, что я Хранитель. Вот и вся история. Жалею ли я о том, что сделала тогда? Нет, не жалею. Посмела бы я сделать еще раз подобное? Нет, не посмела бы. Так что я тебя понимаю. И не переживай насчет времени, оно жесткое и любит порядок. Именно поэтому повернется к тебе снова. Потому, что это тоже часть порядка. Ты родилась такой, и останешься такой, в этом нет ни твоей вины, ни твоего выбора. Но тебе доверена честь, поддерживать порядок. И тебе придется это осознать.