Ее шепот окутывал, опьянял, дарил надежду на свободу, которой никогда не было, и казалось, что никогда не будет. Арсилана не из тех, кто будет шутить, или когда-либо шутил. Она всегда была серьезна и откровенна. Во всяком случае, Лилум не помнил ни одного случая, чтобы эта девушка опутывала кого-то паутиной лжи. Ему думалось, что она на такое в принципе не способна, но прямо сейчас он начал сомневаться в этом. Что сейчас говорит в ней? Отчаяние? Близкий конец? Или же ее слова как и всегда правдивы, и она пришла за таким же правдивым ответом? Лилум колеблется. Между ними и миром, между собой и долгом, между правдой и вымыслом, между желанием и смирением. Он продолжает смотреть в глаза и продолжает тонуть. Что он надеется найти в этом взгляде? Этот взгляд… Он полон решимости, открытости, боли и любви. Стоит ли позволить ей перечеркнуть все года жертвенности, ради часов блаженства? Или это не будет перечеркиванием судьбы, как она говорит? Может быть, они и правда уже достаточно заплатили, и им выдан маленький шанс на счастье. Если кто и знает это, то только Арсилана, но ничего кроме своих слов она предложить не может. Стоит ли ей верить? Не окажется ли это ошибкой? Мысли и чувства путаются в нем, смешиваются, воюют, мечутся. Он сам мечется и не может сделать выбор, хоть какой-то. Уйти или остаться, согласиться или оттолкнуть. А девушка просто ждет, не двигаясь ни назад, ни к нему. Может быть, если бы она сделала хоть какой-то шаг, он бы сразу же согласился с этим шагом. С шагом к нему или от него, он бы сразу же согласился. Но она остается неподвижной, щекоча его щеку своим дыханием, не отходя и не приближаясь застыла в ожидании. Он знает, что она уже приняла решение и только ждет от него ответа. Он знает, что она не примет решение за него. За это он был благодарен, но вместе с этим и разочарован. Он не собирался принимать таких сложных решений, и теперь не знал, что ему делать.
Уже довольно долгая пауза затянулась еще дольше, а потом еще. И в какой-то момент Лилум заметил во взгляде Арсиланы нечто новое. Это было похоже на смиренную боль. Он понял, она уже смирилась с поражением, и остается на месте только из-за врожденного упрямства. Она всегда была упрямой, и сейчас продолжала держатся только на этом. Она уже ждет, что он развернется сейчас и уйдет, уже готова к этому, и к тому, чтобы запечатать в себе еще одну порцию боли и разочарования. И он подумал, даже не подумал, а почувствовал, что страстно не желает ранить ее еще раз. Конечно, он делал это ни единожды, но прямо сейчас он почувствовал, что растопчет в ней все человеческое и оставит умирать лишь камень. Она была искренна, и он понял это и решил не прятаться больше. Может быть, из-за его решения все пойдет прахом, может быть. Но почему-то в этот момент ему стало на это абсолютно все равно.
Лилум глубоко вдохнул и медленно протянул руку, коснулся ее пальцев и вдруг понял, что они дрожат. А еще понял, что он совершенно ничего не видит о ее жизни. Он был готов, но это были просто тонкие пальцы, едва теплые.
- Почему…
- Ты не видишь меня? Потому, что я этого не хочу.
- Но раньше… Я не думал, что такое возможно.
- Раньше… Когда ты касался меня, это было так давно. Я стала намного сильнее. Неужели ты забыл кто я такая? Я – сама суть этого мира. Я – соединенная с драконом, одна из сильнейших людей. Ты не сможешь ничего сделать, если я не захочу. А я не хочу. И это мой подарок для тебя. Ты бы сам не захотел.
- Ты права. Но я думал, у меня нет выбора.
- Выбор есть всегда. А теперь… Помнишь, я сказала, что если ты поверишь мне, то я сделаю все, что пожелаю?
- Помню.
- Ты веришь мне?
- Я это ясно дал понять. Да, верю.
- Тогда я сделаю. Сделаю абсолютно все.
Она подошла вплотную, коснулась губами его лба и запустила вторую руку в его волосы. Она вдыхала запах и не могла насытиться или остановиться.
- Ты забываешь, что я тоже много чего хочу. И я тоже сделаю все, что пожелаю. Потому, что обратной дороги уже нет. Ари, я люблю тебя.
Прошептал Лилум, прижал девушку к себе сильно и аккуратно, как будто хрупкое сокровище. Она и была хрупкой, сейчас он еще больше это понял. В его объятьях она была слишком тонкой, слишком худой. Почему он не замечал этого раньше? Он слегка отстранился, еще раз посмотрел в янтарные глаза, которые пили его душу, как ему казалось. А потом не выдержал и поцеловал. Больше они не говорили ни слова.
За N часов до нового времени (часть 3)