За двадцать один час до начала нового мира, когда ночь окончательно опутала все и всех, до кого только могла дотянуться, когда стихли звуки животных и птиц, как будто даже неестественно, Арсилана и Лилум вернулись к домику. Но там они не обнаружили никого. Внутри было так же темно и пусто, как снаружи. Только одинокая цикада, невесть как забравшаяся в стены трещала из какого-то угла, и невозможно было понять из какого именно. Парень за считанные секунды успел испытать весь спектр эмоций от страха до отчаяния, но девушка не позволила ему упасть в бездну, мягко взяла за руку, как бы говоря «все хорошо». Ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что происходит и найти направление. Так всегда было, она всегда просто знала. Особенно, если то, что она хотела найти находилось рядом. Особенно, в этом месте. Она никогда не понимала почему становилась в этих местах еще сильнее, но становилась. Может быть от того, что когда-то давно именно с этой точки начался этот мир, может быть, именно здесь стояли Древние и вершили своим словом, напитывая все живое и неживое собой. И если где-то далеко отсюда она могла ошибаться, пусть и очень редко, невообразимо редко, пару раз за столетие, то здесь она знала, ошибиться было невозможно.
Девушка сжала руку еще крепче, и поразительно, еще мягче, от этих прикосновений Лилум упокоился окончательно. Ему даже не нужны были слова, он понял абсолютно все, что до него хотели донести. Понял, и позволил увести себя куда-то в глубь леса. Они шли не долго, в ином направлении от того, откуда появились сами, поэтому не увидели и не услышали других. Но все, кого оставили несколько часов назад в спутанных чувствах, теперь оказались вместе на поляне. В центре поляны танцевало пламя костра, отправляя свои россыпи искр к звездам, вокруг костра сидели люди. Они смотрели на огонь завороженные, они разговаривали шепотом, они смеялись, передавали друг другу бутылку какого-то давнего вина. Здесь были все, кто остался, и даже больше. Прибавилось еще две фигуры, еще две причудливые тени. Маленькая девушка, в темноте казавшаяся почти девочкой, распустила свои черные волосы, раскидала их вокруг себя по траве, позволила какой-то незнакомке их касаться. А незнакомка расчесывала их аккуратно, по одной прядке, от кончиков в голове, так, словно держит в руках сокровище. У нее самой тоже волосы были распущены, и огонь костра светился сквозь них, как сквозь белый пух одуванчиков светятся утренние лучи солнца. Эти двое были вместе со всеми, но как будто оставались сами по себе, в своем собственном сотканном мире.
Арсилана знала Тиару настолько хорошо, насколько можно было узнать человека за целую тысячу лет, но все равно никогда ее не понимала и никогда не была близка с ней. И увидев, и почувствовав нечто неуловимое, тонкое, но вместе с этим нерушимое и прочное между прошлым местом времени и будущим, она испытала колкое ощущение несправедливости. Люди, которые провели вместе столько времени, так и не смогли быть ближе друг к другу, понять друг друга, осознать. Они были вместе, но всегда оставались одинокими, каждый из них. И только сейчас, в последние часы своей жизни они могут разделить с кем-то свою судьбу. С теми, кто совсем скоро останутся такими же одинокими.
Говорят, что никто в этой жизни ни одинок. Говорят, что бы ты ни чувствовал, всегда найдутся другие, те, кто будут испытывать то же самое. Но это точно не касается таких, как Хранители. Потому, что то, что чувствуют они, никто другой ощутить не в состоянии. Эта жизнь, почти вечная жизнь, почти вечного одиночества. Все эти мысли промелькнули в голове Арсиланы за миг, и пронзили сердце. Она посмотрела на Суратлин, а та вдруг обернулась и посмотрела в ответ. Только они, только они вдвоем знали, что происходит внутри, смотрели друг на друга и молчали. Су тяжело нахмурилась, а потом почему-то улыбнулась и даже едва заметно подмигнула, настолько незаметно, что можно долго гадать было ли это на самом деле. А у Арсиланы внутри стало чуть светлее, потом еще и еще. В конце концов она улыбнулась тоже. И в этот момент пришедших заметили все остальные.
Никто не спрашивал у них, где они так долго были, почему исчезли, почему держатся за руки, а они все еще продолжали, никто ничего не спрашивал и не говорил. Потому, что абсолютно всем было все ясно и без лишних расспросов, и ни один из присутствующих не хотел нарушить тонкую атмосферу счастья своим бестактством и бесстыдством. За что Арсилана и Лилум им были очень благодарны, ведь отвечать действительно не хотелось. Парень с девушкой сели в общий круг, она колебалась, но все-таки положила свою голову ему на плечо и закрыла глаза. Это был лучший вечер в ее жизни. Может быть, в жизни всех собравшихся.