- Играй, мальчик, играй. Ты напомнил мне о временах, о которых я сама уже давно позабыла, или намерено не желала хранить их в своей памяти. Играй, твоя музыка очень хороша.
- Спасибо. Один старик научил меня и подарил свой инструмент. На выступлениях публика была в восторге.
Он умолк, опустил взгляд и продолжил заливисто перебирать струны, а Арсилана закружилась. Ее движения не были похожи ни на один из современных танцев, но это все же был танец, продуманный и точный. Возможно, оставшийся у нее где-то на задворках памяти, и теперь воскресший вместе с ней. Движения были мягкими и сильными, плавными и четкими. И казалось, что она не видит ничего вокруг себя, завороженная, заворожившая. Спустя несколько минут к ней присоединился Лилум. Он уверенно протянул ей руку, и закружил девушку с новой силой, когда та протянула ему руку в ответ, едва заметно, но все же кокетливо улыбаясь. Он тоже знал этот танец, он стал началом и продолжением. Их движения переходили одно в другое, и было не понятно, где начало, а где конец. Спокойствие, смешанное с восторгом, две вечности, указывающие друг другу путь. Арсилана улыбалась, Арсилана смеялась, мало кто видел ее такой, а кто видел, уже и не помнил, когда это было. А может, этого и не было на самом деле, но теперь точно было.
- Что вы сидите там? Я же чувствую, что вы хотите. Вы ждете еще одного шанса? Так вот, его больше не будет, и вы сами знаете это. К чему сейчас ненужные дилеммы с собственным сердцем, уже поздно ему что-либо запрещать.
Она звонко рассмеялась и поманила рукой еще двоих. Тиара и Фахрид встали и медленно подошли к кружащейся паре. У них была мысль одна на двоих, не помешалась ли эта девчонка, а если и помешалась, то какая уже разница. Поляна разделилась поровну, на четверых наблюдавших, и четверых танцующих. Было что-то в их танце неуловимое взгляду, такое, что оставшиеся в стороне даже не хотели присоединится. Если попытаться описать это словами, то было ощущение, будто нет больше места рядом с ними, даже при всей обширности физического места вокруг. Нет, эти четверо как будто были нерушимым целым, плотным веществом, в котором и дышать то будет трудно. Они мягко перемещались, плавно повторяли движения друг друга, как будто знали их наперед, а может быть и знали. Но складывалось полное впечатление того, что не существует никаких движений, выученных отточенных. Есть просто этот момент, и есть четыре человека, которые никогда не были близки, но стали настолько близкими, что понимают друг друга с полшага, и даже с полвдоха.
Фахрид вплел в их танец огненную нить, которая мерцала, сверкала, опутывала и растворялась. Арсилана общалась с лианами, оплетая ими себя и иногда других, создавая причудливые формы и продолжение движений. Даже Тиара растаяла и позволила себе немного поиграться со временем, несколько пучков искр пламени застыли между ними в воздухе, и так и не погасли. Это было их собственное представление, как будто они находились на сцене, и на них смотрели тысячи людей, вот только на взгляды им было все равно. Они прожили в этом танце целую жизнь, а теперь стояли в кругу, когда музыка смолкала, так близко, что стоило бы одному из них шевельнуть пальцем, и коснулись бы, но никто не касался. Это было их личным уважением, прощением, достоинством и принятием. Они слегка поклонились друг другу и уселись на свои места.
После того, что случилось, а оно именно случилось, так же внезапно, как гроза в солнечную погоду, атмосфера на поляне стала совсем иной. Исчезла тяжесть минут, забрезжил рассвет. Как будто и новый день решил, что можно начаться без всяких сожалений. А Суратлин подумала, что она, наверное, и за тысячу лет не сможет стать кому-то настолько близкой, как эти четверо друг другу. После затянувшейся приятной тишины первым заговорил Мирикам.
- Ну вот, можно сказать у нас тут собралась труппа. Одна песни поет, второй играет. У кого еще какие скрытые таланты, дамы и господа? Лучше говорите сейчас, а то нам ведь с этим жить.
После его слов абсолютно все рассмеялись, да и он сам тоже, что было ему совсем не свойственно. Но он уже понял, что сегодняшний день особенный, ни к чему удивляться. Кто-нибудь обязательно бы ему ответил, и по поводу талантов, и по поводу совместного проживания, но ответить уже не дали. Чужой низкий хриплый голос прервал их беседу.
- Так, какая удача, можно сказать. Все, абсолютно все здесь. Что же мне с вами делать? – Из-за ближайших деревьев вышел высокий мужчина. Его лицо в рассветном свете было трудно рассмотреть. А может быть, вообще трудно, поскольку оно казалось то молодым, то старым, то с бородой, то без, то худым, то круглым. – Что же нам делать? – Повторил он и присел на поваленное дерево на самом краю поляны. – Ари, я думал, мы договорились, я думал, ты все понимаешь, и что твое слово что-то значит. А оказывается, все совсем не так.