Огонь принял правила игры, и вот уже несколько лет, они перемещались от поселения к поселению, включаясь в собственную игру на публике и откровенно забавляясь. Обоим такая жизнь была по душе.
Иногда они встречались с другими, пылающими и жаркими языками. Маленькими, или набравшими всю свою мощь и истребляющими приличные куски лесов и деревень. Но Радис не считал своим долгом вмешиваться в чьи-то жизни, и ограничивался лишь просьбой оставить его самого в покое и пропустить. Отказ юноша не получил ни разу.
Возможно, он так бы и жил до конца своих дней. Скитаясь, забавляясь, ловя на себе восторженные взгляды, стоя на сцене, и оставаясь никем не замеченным незнакомцем на земле. Но однажды, проснувшись на самом краю кровати, с силой разжав застывшие пальцы и кое-как восстановив дыхание после сна, он вдруг почувствовал, что что-то не так.
Что-то изменилось.
Мир, что до этого момента был скучным, сухим и серым, вдруг заиграл яркими красками. Неопознанными, новыми и пока еще не понятными. Каждой клеточкой тела он ощущал новые нити, связывающие его с окружающим.
Он вышел во двор и посмотрел в небо, потому, что знал, что что-то появилось там, наверху. Большое, теплое и родное. И увидел стаю драконов.
Они парили величественные, сильные и тяжелые. Каждый взмах крыльев давался им с трудом и отчаянием, борьба за продление жизни хотя бы на миг, бессмысленная и пугающая. Он слышал их внутренний жар все тише и тише и тише. Пламя, выдыхаемое в тишине облаков, выглядело жалким, напуганным и умирающим.
Он никогда раньше не встречал похожего огня. Тот, что выдыхали драконы, был слишком живым. Рожденный от самого себя, улетающий всполохами в небо, способный к созданию, а не только к разрушению. Этот огонь был прекраснее всего на свете, что когда-либо Радис видел. Целый мир отражался в бликах ярких языков, отражался и гас.
Юноша впервые в жизни заплакал. Непроизвольно, бесконтрольно и тихо. Слезы скатывались по его щекам, собирались на подбородке и тяжело капали вниз, находя покой на земле. В этих безмолвных слезах собралось воедино восхищение прекрасным, страсть, благоговение и безмерная горечь утраты. Ибо он понимал, что соединение с великим не будет долгим. Понимал, что на его долю выпало увидеть конец и тьму.
Вокруг суетились люди, в панике и страхе. Кто-то прятался в дома, кто-то в спешке собирал вещи и седлал лошадей. Охотники взмывали в небо черными точками, слившиеся воедино со своими варанами, держа наготове стрелы. А Радис только продолжал смотреть вверх, упав на колени, поливая землю солеными каплями. Никем не замеченный, никому не нужный, непонятый своими и незнакомый с чужими, которые вмиг стали роднее и ближе всего, что он знал и помнил.
Не осознавая, зачем именно он это делает, выпустил из руки уголек и вложил в свою просьбу все силы, что удалось собрать, соскрести в себе. Маленькое красное пятнышко вмиг выросло столбом пламени, вырвав из груди отчаянный, безмолвный крик «я здесь».
«Пусть они узнают, что я их вижу. Пусть они узнают, что я их понимаю. Пусть они увидят меня.»
Думал он. Впервые столкнувшись с чем-то прекрасным и достойным, он страстно возжелал провести их последние дни рядом. Увидев закат и смерть, разделив судьбу и боль, но только бы рядом.
Он впервые действительно поверил в существование богов и молитв. Только не знал, как молиться, даже зная теперь кому. Он мог только отчаянно кричать, вкладывая всего себя в жар.
И был услышан.
Радис видел вожака стаи, стремительно пикирующего вниз с головокружительной высоты. Самый крупный, самый сильный, с отличающимся огнем от других. Дракон падал и падал и падал, пока не приблизился к земле настолько, что стали видны золотые полосы-молнии на его темно-коричневой чешуе. Он чуть не задел крыльями одну из крыш, отшатнулся рьяно, словно встретился с самой смертью, немного набрал высоту и продолжал кружить, окончательно пугая людей.
Его пламя, редкими вспышками обращенное в небо, приглашало и ласкало непривычным чувством тепла, разливающимся по груди. Юноша чувствовал, что его ждут. Его собственный костер угас, оказавшись в руке снова маленькой алой точкой. Небрежно закинув уголек в карман, он побежал к ближайшему стойлу, не замечая камни, впивающиеся в босые ноги.
Никогда раньше ему не приходилось летать на варанах. Сначала было не по карману купить даже птенца, а потом уже так привык к наземной жизни, что любое другое средство передвижения казалось чужим и ненужным. Какая разница за сколько дней добраться до следующей деревни, если дни для тебя не имеют значения?