Радис вбежал, запыхавшись, с красными от слез глазами, трясущимися руками и мокрым лицом, словно только что попал под дождь. Схватил первую попавшуюся уздечку и потянул птицу за собой. Правда, и выбор был не велик, многие сейчас разом взмыли в небо, оставив на земле лишь несколько варанов. Он бы заплатил, и был бы благодарен, чтобы хоть кто-то подсказал хотя бы как садиться в седло. Но никого рядом не было. Страх перед неизведанным заставил людей спрятаться.
Поэтому, пришлось карабкаться, падать, подниматься, и снова карабкаться. Цепляясь за поводья, ручку, иногда и перья. От последнего варан был совсем не в восторге, гортанно кричал и отступал еще на шаг. В конце концов, юноше все-таки удалось более-менее сносно усесться и кое-как взлететь. Кличей для животных он тоже не знал, но видимо, ему попался очень умный экземпляр.
Дракон все так же терпеливо кружил, поблескивая своей чешуей в свете лучей солнца. Чистая энергия, чистое пламя совсем рядом кружили голову и опьяняли.
Очередная вспышка донесла важно желание. Поступить по-своему, или попытаться договориться, возможности не оказалось. Поэтому, Радис вдохнул поглубже, расцепил пальцы, ставшие белыми от слишком сильного сжимания седла, встал на ноги, и прыгнул. Надеясь лишь на слово огня.
Его тело подхватило мягкое крыло, и широкая спина выглядела надежнее, чем что-либо еще на всем свете. Юноша прижался к холодной коже, схватился за один из зубьев, и позволил себя уносить в неведомый мир.
«Тепло».
Последнее о чем подумал он перед тем, как провалиться в сон.
Попробуй меня остановить (часть 1)
Звонкий смех доносится из дальней залы. Громкий, заразительный, проникающий. Звук отскакивает от мраморных колонн и потолков, разносится эхом и смолкает намного позже, чем смыкаются губы. Незнакомцу этот смех покажется ласковым и милым, но обитатели замка видят в нем странную опасность. Неосознаваемую, и медленно проникающую льдинками под кожу.
Тишина. За смехом всегда тишина. И это тоже неумолимо настораживает.
Не понятно почему слуги так чувствуют себя здесь. Словно ходят по тонкой ниточке, по лезвию, ощущая, что что-то не так, но не понимая, что именно.
И снова смех. Все ближе и ближе.
Бывают дни, когда она смеется часами напролет, а бывают и дни молчания. Когда ее никто не видел и не слышал, иногда неделями. Те, кто носят ей в комнату еду, с опаской открывая дверь, рассказывают другим, по секрету. Говорят, что леди лежит прямо на полу, каменном, холодном, и смотрит в потолок, не обращая ни на кого внимания.
Однажды юный слуга, что доставлял завтрак в один из таких дней, вернувшись обратно на кухню, долго сидел и ни с кем не разговаривал. А позже осторожно перешептывался с другом, все оборачиваясь по сторонам.
- Что, прямо, прямо совсем?
- Да, совсем. Я захожу, а леди стоит у окна, волосы распущены, они у нее так вьются… Ты же знаешь, ее длина не как у госпожи, не до пола. Ну, и я сразу увидел, что… А потом она повернулась, я думал, что выпущу поднос из рук, точно, думал.
- И что она?
- Ничего. Она точно странная, очень странная. Просто попросила меня поставить завтрак на стол и все. Я не понимаю, она из такой семьи, и однажды станет госпожой. Как она может вот так просто себя вести? Как вообще ее мать и отец ей все это позволяют?
- Ну, знаешь. Она все-таки единственный ребенок. И их положение. Кто что скажет? Да и потом, по сути, ничего такого она не сделала, может это ты не вовремя зашел.
- Нет, говорю же, она разрешила войти. Кстати, я слышал, что у них еще сын есть.
- Вроде был, но умер, когда был маленьким.
- В любом случае, все это странно.
- Возможно, но… Она ведь красивая, да?
- Да чтоб тебя!
Эти двое еще долго бы перешептывались и толкались, если бы главный повар не вытолкнул их с кухни.
- Идите и займитесь другими делами! Нечего просто стоять здесь. – Вытолкнул, ухмыльнулся в усы и пробурчал себе под нос. – Совсем еще мальчишки. А я предупреждал, чтобы новеньких не подпускали к покоям. Ничего, привыкнут. Или уйдут, как знать.
Грузный мужчина с прядями седины, красиво видневшимися в забранном пучке волос, работал в этом замке уже много лет. Когда-то очень давно его подобрала с улицы старая женщина и привела сюда. Сначала он мыл посуду, потом начал помогать с готовкой, и вот, сейчас, он стал тем, кто с удовольствием размахивает огромными ножами, чтобы сотворить красоту. Эта работа ему нравилась. Правда, чего он только не повидал, пока жил в этом месте.