Кэтрин с первого взгляда зацепила Адама за самое сердце. Нежное, чуть бледное овальное личико, большие зеленые, словно изумруды, глаза, обрамленные густыми ресницами, аккуратный носик и пухлые губы. Независимо от того, накрашена девушка или нет, она всегда выглядит безупречной красавицей. Мужчине сразу понравились застенчивость и сентиментальность, а также прямолинейность и простота характера девушки. К тому же, она предпочитала прогулку на воздухе, классическую литературу, музыку и дождливую погоду. Ему казалось это необычным, нестереотипным, вскоре он и сам начал разделять интересы девушки, не замечая этого. Прохожим они казались идеальной парой, вот только девушка не воспринимала его больше, чем друга.
НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.
Как и полагалось, сегодня я жутко нервничаю. Канун Нового года, и сейчас я либо очень расстроюсь, либо очень обрадуюсь. Первым делом с утра я взяла упаковку тестов и прошла в ванную. Руки тряслись так, будто я стою на морозе в одном нижнем белье. Аккуратно распечатав тест, я проделала все манипуляции и ждала результата. Не веря своим глазам, пришлось сделать еще три теста, и тут пришло осознание.
Все было не зря, мы смогли. Неужели это произошло? С безумной улыбкой, держа все тесты в руке, я подошла к Джейсону.
— Кажется, у нас получилось, — не сдерживая слез счастья, произнесла я. — Все четыре теста положительные! Представляешь?
Мужчина соскочил с кровати и начал кружить меня на руках.
— Ты и представить себе не можешь, насколько я счастлив. — Он поставил меня на пол и поцеловал в макушку. — Это невероятный день, Кэтрин! Срочно собирайся, едем к врачу, он должен все подтвердить.
Процесс одевания, пути до клиники был как в тумане. Мне не верится: я — будущая мать. Наконец, началась счастливая глава моей истории.
Доктор сразу провел меня в процедурную, чтобы взять кровь на ХГЧ*. Странно, но за все время скитаний по клинике и различных анализов я перестала бояться вида крови. Эта процедура стала для меня такой же привычной, как, например, пить чай. Кровь уже не вызывает у меня ужаса, я не зажмуриваю глаза при виде шприца.
— Через час будет готов анализ, и мы с вами все узнаем наверняка, — не скрывая улыбки, произнес доктор. — Будете ждать, или вам позвонить?
— Конечно, мы будем ждать, — вежливо ответила я.
— Может в кафетерий? — предложил Джейс. — Мы ничего не ели с самого утра.
Я согласилась, но не стала ничего заказывать. От ожидания у меня совсем не было аппетита. А вот Джейс наворачивал за обе щеки аппетитную лазанью, смачно причмокивая. Час тянулся невыносимо долго. Я успела сосчитать все квадраты плитки в коридоре – их было сто двадцать восемь. Увидев доктора с результатами моего анализа, я начала улыбаться, словно умалишенная, надеясь на хорошие новости. Лицо доктора говорила об обратном. Руки затряслись, а мозг не хотел осознавать, что сейчас, вероятно, будут плохие новости.
— К сожалению, — начал он, явно нервничая, — порадовать мне вас нечем. Уровень ХГЧ соответствует норме небеременной женщины — всего одна единица. Ложноположительные тесты часто встречаются после ЭКО. Сочувствую. Пройдемте на УЗИ?
Мой мир рухнул, в который раз. Слезы невольно катились по щекам, всхлипы становились все громче. Зачем я повелась на это снова? В этот момент хочется простой человеческой поддержки, но силуэт Джейсона удалялся в сторону выхода. И на что я надеялась, когда думала, что смогу выстоять в этот раз? Стойкость – это не моя черта. Сейчас я словно мышь, напуганная котом, готова укрыться в самой укромной щели и не вылезать оттуда никогда.
— Спасибо, доктор — сквозь истерику проговорила я. — Мне не нужно УЗИ. Прощайте.
Я выбежала из клиники в надежде на то, что Джейс ждет меня в машине, но оказалась чертовски не права. Опустошение. Вот что я почувствовала в этот момент. Кажется, будто земля пропала из-под ног, солнце перестало светить, а воздуха катастрофически не хватает.
— Беттани, ты можешь забрать меня из клиники? — набрав знакомый номер, сказала я.
— Ты плачешь? Где Джейс? Конечно, я сейчас буду. Буквально пять минут.
Я не смогла ничего сказать подруге, так как истерика накрыла меня новой волной. Ни одной попытки. Никогда. Почему так больно? Я так наделялась, что у меня больше нечему болеть. И почему железный дровосек* так хотел обзавестись сердцем? Разве не лучше, когда ты совсем-совсем ничего не чувствуешь. Я бы и остатки мозга отдала страшиле*, только чтобы мысли не поедали изнутри. Но, как и льву*, мне не помешала бы смелость.