— Я люблю тебя, Кэти, — целуя мои губы, произнёс Адам. — И всегда любил только тебя. И буду любить только тебя, всю жизнь.
— Я люблю тебя, Адам. – он поднял на меня восхищенный взгляд, а пальцем поправил выбившуюся из прически прядь.
Поправив наряд и прическу с макияжем, я вышла обратно к столику. Через пару секунд к нам присоединился Адам.
— Я думаю, вам было достаточно времени поговорить, — обратился мужчина к Кассандре. — Тебе пора. Я хочу провести время с семьёй.
— С каких пор прислуга стала твоей семьёй? — Девушка ухмыльнулась, глядя на меня. — То, что она готова раздвигать перед тобой свои ноги, каждый раз, когда ты этого хочешь, не делает её твоей семьёй.
— Кэти не прислуга. – Адам одарил девушку злым взглядом. — Я не хочу ссориться с тобой, но ты вынуждаешь меня именно на это. Не смей говорить что-то плохое в сторону этой девушки. Тебе ясно?
Я вместе с родителями Адама изумлённо наблюдала за их перепалкой, не зная, как остановить это безумие. С одной стороны, я рада, что Адам заступается за меня, а с другой, эта девушка не виновата в их разрыве.
— Кассандра, я думаю, вам действительно стоит принять выбор Адама и достойно и уйти, — вмешался, наконец, Альваро. Её занесенную передо мной для пощечины руку я заметила в последний момент. К счастью, Адам оказался внимательнее меня и вовремя остановил это движение. Кассандра села обратно, рядом с Изабеллой. Пару минут держалась напряженная тишина, но я четко осознавала, что ничего хорошего она не несет.
— Достаточно! — Девушка соскочила со стула. — Хотела сообщить это в более торжественной обстановке, но куда уж больше, правда? Тем более, здесь собрались самые близкие. Я беременна! Да, да, Адам, от тебя! Совсем скоро ты станешь отцом. Подумай, Кэтрин, готова ли ты лишить ещё не рождённого ребёнка отца? А вы, мистер Дельгадо, готовы выгнать мать вашего будущего внука?
Девушка победно улыбалась. Альваро, Адам и я пребывали в шоке, а Изабелла, соскочив со стула, принялась обнимать и поздравлять Кассандру.
— Стоп! Кассандра, я не брошу ребёнка. Буду воспитывать малыша и обеспечивать вас обоих, но между нами ничего не будет, — твёрдо проговорил мужчина, серьёзно смотря на обнимающихся женщин. — Я любил, люблю, и буду любить всегда только одну женщину. И это Кэтрин.
— Сын, ты не можешь бросить беременную невесту, — с укором глядя на сына произнесла Изабелла. Очевидно, кто тут лишний. Дыхание стало затруднительным, а тело задрожало.
Глаза наполнились слезами и я, не слыша ничего вокруг, встала со стула и медленно направилась в сторону выхода. Нет, я не лишу ребёнка отца, а любимого мужчину счастья от пребывания с новорожденным. Адам подбежал ко мне и стал что-то говорить, но я не понимала смысла слов.
— Поговорим завтра, ладно? Я должна побыть одна, не ходи за мной, — коротко бросила я и продолжила идти вперед. Одна часть меня хотела броситься к нему на шею и отчаянно рыдать, а другая – оставить его в покое и дать возможность быть счастливым.
Слезы мгновенно засыхали на свежем воздухе. Мне вдруг стало страшно от того, что я не испытываю никаких эмоций. В том месте, где была душа, образовалась дыра. Единственное, что я чувствую – опустошение. Словно, это еще один намек на то, что мне не суждено быть счастливой и наслаждаться отношениями. Не суждено каждый день просыпаться и видеть его, целовать, вместе готовить завтрак, обед или ужин, засыпать рядом, слушая его тихие посапывания, ощущать ночью руку на своей талии.
Все кажется дурным сном, от которого хочется побыстрее пробудиться. Как бы я не старалась сдержаться, всхлип все же вырвался, тихий, обессиленный. Я щипнула себя за руку, потом еще раз и еще, надеясь, что все-таки произошедшее – сон. Шаг за шагом, я и не заметила, как оказалась на нашем месте. Пришло осознание, что все это реальность. Я села на скамейку и зарыдала, не стараясь больше сдерживаться, давилась воздухом и размазывала тушь по щекам.
Все могло сложится иначе, не оттолкни я его пять лет назад. Мы могли бы быть уже женаты. Могли спокойно жить в какой-нибудь деревушке, воспитывать Аделину, но увы… Снова прошлые решения не сыграли мне на руку. Как же я была глупа и слепа. Он всегда любил меня такую, какая я есть: ходячей катастрофой, невыносимой, иногда стервозной.