«…Хорошее отношение не нужно заслуживать, так же, как и любовь. Они появляются сами по себе и укрепляются или рушатся из-за поступков человека».
Если считать это утверждение верным, то благодаря моим поступкам Адам должен меня ненавидеть, презирать, избегать. Впрочем, то что он меня до сих пор любит вызывает во мне два противоположных чувства: радость и злость. Почему злость? Все просто, что бы я ни натворила, он всегда старается меня понять, и у него, черт возьми, это получается. Признаться, мне было бы легче если Адам обо мне не думал, а еще лучше, если ненавидел меня. Только так я бы поняла, что обратного пути нет.
«Ты поступила жестоко, бросив его вот так, ничего не объяснив. Оставила Адама с кучей вопросов, на которые только ты можешь дать ответ», — сказала Бетти.
Да, в какой-то степени я с ней согласна. Но гораздо хуже было бы остаться. Хуже не для меня, а для него. Когда-нибудь он поймет, что это было к лучшему. Думаю, в тот момент, когда Кассандра родит ему сына или дочку. Он посмотрит в глаза своему ребенку, возьмет крохотную ручку, поцелует каждый пальчик и осознает, насколько счастлив. Именно в этот момент ему станет ясно, что жить на две семьи было бы плохим решением.
Рисунки Адель привели меня в чувства. На первой картинке были только Адам и я, длинными руками-палочками мы держались друг за друга и улыбались, моя улыбка была нарисована красным фломастером, а его — персиковым. Я вдруг вспомнила его красивые, слегка пухлые губы. Будет ли кто-то целовать меня с такой же нежностью и страстью одновременно, как это делал он? Мне стало противно от одного упоминания о том, что меня может касаться кто-то кроме Адама. Это кажется таким неестественным. На втором рисунке я и Адель держим охапку шаров самых различных цветов. Третий же рисунок, занял особое место в моем сердце и расположился на прикроватной тумбочке, чтобы я могла засыпать и просыпаться глядя на него. Там Адам, я, а посередине Аделина держит нас за руки. Голубым карандашом аккуратно нарисован пруд, а зеленым — трава вокруг него. В правом углу рисунка красуется солнышко, а посередине написано «Семья». На мне девочка нарисовала голубое платье, точно такое же, как и у нее.
Ах, Адам... Только он спрашивал меня о том, поела ли я, всегда носил с собой бутерброды, на всякий случай. Всегда замечал момент, когда мои руки становились холодными, и давал свою толстовку. Я с самого начала могла рассказать ему все: свои кошмарные сны, глупые мысли, идеи. И ведь он никогда не смеялся надо мной, наоборот, поддерживал, успокаивал и давал совет. Очень часто я пренебрегала им, не замечая, как причиняю боль. А ведь он так тщательно подбирал правильные слова, чтобы не обидеть меня. За свою жизнь я совершила очень много ошибок, но самой большой стало проявление безразличия к нему.
Я нанесла освежающую маску для лица, как тут же зазвонил телефон. Бетти. Только она знает мой номер, ну и мистер Робертс еще. Несмотря на то, что он родственник Адама я четко знаю, что ему можно доверять.
— Да? — неуверенно произнесла я с опасением, что она снова начнет уговаривать меня вернуться прямо сейчас. К работе, к жизни, к Адаму... Иногда она бывает очень настойчивой. Иногда? Всегда! Но, пожалуй, за ее напор люблю ее еще больше. Не будь она такой убедительной я бы не отважилась, вопреки слову Джейсона, прийти на работу в отель. Тогда я не встретила бы Адама и не испытала бы то короткое счастье. Сейчас я знаю, какого это — касаться человека, ощущая сотни эмоций, желать быть с ним на минусовых расстояниях.
— Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что через каких-то пару дней состоится моя свадьба? – в голосе четко слышалась ирония.
— Конечно, помню, но я по-прежнему не уверена, что смогу там быть — Как только произнесла, сразу же осознала, как по-свински это звучит. Уверена, Бетти не пропустила бы мою свадьбу. Я должна отбросить все свои эмоции и явиться туда при полном параде. Так, будто действительно счастлива.
— Я знаю, Кэти, — успокоил меня веселый голос. Уверена, в этот момент Бет закатила глаза. — Но девичник ты мне должна. Я не принимаю отказов, тем более что ты моя лучшая и единственная подруга, можно даже сказать, сестра. Мы просто обязаны попрощаться с моей свободной жизнью! Буду честна, если скажу, что она мне осточертела и хочу избавиться от нее, как можно скорее.
— Напьёмся и будем танцевать? — предложила я, хихикая.