Сама стройка располагалась на самой окраине жилого района, отгороженная от домов невысушенным болотным участком, тем самым создавая прослойку между коробочными зданиями и промышленным комплексом. В таких местах предпочитают обосновываться люди без установленного места жительства, а также безвозвратная рвань и, разумеется, молодёжь. Однако ни первые, ни вторые, ни третьи не были обнаружены Егором и его друзьями по пути сюда или в самом строении. Редкий мусор и нечастые уличные художества явно говорили о том, что все три группы сторонились этого места.
В то же время Женя здесь чувствовал себя превосходно. Он без промедления показал Егору и остальным отодвигающийся лист в заборе, через который можно протащить бессознательное тело, и лишь Константин был опущен на землю, им были предоставлены несколько стяжек.
— Но что мы тогда собираемся делать?! — в конец растерявшись, воскликнул Влад.
— По-хорошему, следует привести к такому результату, при котором на нас не заведут дела, — ответил Егор. — По моим рассуждениям, от нас требуется два момента: не сделать из жертвы инвалида или, что ещё хуже, труп и довести до состояния, когда он не решится написать заявление в полицию. К тому же, при выполнении обоих пунктов, мы отплатим ему сполна за наши поражения.
— И каким образом нам убедить его не идти в полицию? — мрачно поинтересовался Слава. Среди собравшихся он больше всех желал поквитаться с Константином, но ситуация с внезапным оглушением и похищением его также не устраивала.
— Самый действенный метод — страх. Угроза жизни его родных или его самого — это заставляет человека следовать по пути, которого не хочет. Впрочем, угроза обязана быть действительной. Неуверенность в возможности её исполнения, в её скорой реализации и тому подобное лишь поселят неуверенность, но вовсе не остановят пострадавшего.
Женя не стал принимать участия в дискуссии. Не желая выслушивать сомнительные рассуждения своих соратников, он беззвучно спустился на первый этаж, оставив Егора с остальными наедине с жертвой и своими мыслями.
— Как ты поймёшь, что он не пойдёт писать заявление? Проще сразу отпустить его — это наименьший для нас риск, — не прекращал разводить панику Влад.
— После всего, что он нам сделал, связать и сразу отпустить? Плохая шутка, — не поддержал товарища Слава.
— Слава прав, — сказал своё слово Егор. — Пойдём на поводу своего страха и лишь опозоримся. И не показывай, что тебе страшно. Если Костя увидит нашу неуверенность, точно не поддастся на угрозы.
— Не в страхе дело! Дело в том, что мы собираемся делать? Угроза расправы тоже преследуется уголовным кодексом.
— Предлагаю, начать с его брата, — предложил Егор, пропустив слова Влада мимо ушей. — Как студент, Костя не сможет всё время за ним присматривать, в то же время нас трое, и любой из нас может привести угрозу в исполнение. Как вы могли видеть, он слишком дорожит ребёнком, чтобы оставлять ситуацию без внимания. В то же время, пока мы не перейдём черту закона, наши руки развязаны. Похищение на столь короткий срок в худшем случае ударит по нам административным взысканием.
— Только угрозы? — Слава всем своим видом показывал, что неудовлетворен решением. — Я ходил со сломанным носом, объяснялся перед родителями, отговаривался от сверстников, а он обойдётся только угрозами?
— У нас нет возможности перейти к более активным действиям.
Слава недовольно вздохнул и присел на корточки рядом с обездвиженным Константином. Солнце уже едва проглядывало из-за горизонта, и темно-бордовые лучи более не слепили связанного юношу, позволяя естественней скрывать своё пробуждение. Однако возникшее ощущение тепла отдалось в нём холодными мурашками.
— Может, всё же сделаем что-нибудь? — едва ли не с мольбой спросил Слава. В руке он держал зажженную зажигалку. — Может, оставим у него пару воспоминаний о сегодняшнем вечере?