— А ты попробуй с ними поговорить. Но не чтобы отстали, а о чём они хотят или хочешь ты сам. То, что тебе сейчас не интересно, вовсе не означает, что тебе не понравится.
— Ага, а сам сидел совсем один. К тебе-то никто не приставал. Я вчера видел, — возмутился Миша.
— Если со мной никто не хотел разговаривать, это вовсе не означает, что у меня нет друзей.
— Если у тебя есть друзья, то почему ты с ними не встречаешься? Я же вижу, что ты совсем один и никуда не ходишь.
За разговором Константин с Мишей забрели во дворы. Несмотря на то, что детский сад располагался на открытой и благоприятной территории, путь до дома пролегал через старые дома, жители которых в основе своей составляли пенсионеры, нелегальные эмигранты и небогатые рабочие, оставляющие бо́льшую часть своей зарплаты в круглосуточных магазинах. Некогда ухоженные клубы в конец разрослись, детские площадки заржавели, а густые деревья скрывали не только небо, но и фонарные столбы. Дорожки были усыпаны сгнившими, но неубранными листьями вперемешку с окурками и обертками.
Но Константин шёл по неприятному району также бодро, как по ухоженным улицам, а вместе с ним поспевал и Миша. Шли, пока на второй детской площадке молодой голос не окликнул его по имени:
— Костя!
Константин остановился и посмотрел в сторону звавшего. С полуразвалившейся скамейки в их сторону направлялись три человека. Двоих из них Константин признал сразу — ими были Егор со Славой, — а третьего он мог припомнить лишь по первому сентябрю, когда видел его в параллельной группе. Судя по всему, Егор в самом деле занимался не только философией, но и поиском единомышленников.
— С ребёнком ты ведь не убежишь далеко? — на ходу спросил Егор, считая, что увеличение его группы добавляет ему веса.
— Я ведь вчера говорил, что не собираюсь затягивать конфликт. Лучше возвращайтесь к умеренной жизни, в ней меньше неприятностей, — отозвался Константин, однако обстановка явно не собиралась смягчаться. Отодвинув брата за себя и чуть подальше, юноша скинул рюкзак и отбросил к нему.
— Мы бы тоже не хотели затягивать конфликт, однако нас смущает, что такая красота осталась только у нас, — Егор показал на свой сломанный нос.
Они подошли слишком близко. Константин видел, как у каждого из группы тряслись руки и насколько часто они дышали. В отличие от Егора и остальных, Константин был гораздо спокойнее. И дело вовсе не в желании отомстить или нескрываемом гневе — всё их поведение говорило, что драки, угрозы и расправы оставались у молодых людей лишь фантазией. Их теория развивалась, подбадриваемая нездоровыми идеями Егора, однако тело совершенно не знало настоящего боя, оставаясь изнеженно обрабатывать мечты о благостном будущем через путь, которого они даже не представляли. Это было видно невооруженным взглядом, а вчерашним "разговором" за гаражами лишь подтвердилось.
Не отягощая себя осторожностью, юноши не стали дожидаться полного окружения и бросились в драку лишь сократив дистанцию. На их взгляд, они уже расположились таким образом, чтобы не мешать друг другу, и будь у них хоть немного практического опыта, возможно, этой дистанции им бы хватило. Однако их движения оставались всё такими же резкими и спонтанными, основывающимися более на рефлексах, чем на контроле хозяина организма. Удары не дополняли друг друга, а малейшая иллюзия опасности заставляла мгновенно реагировать.
Удар приближающегося первым Егора Константин слегка подкорректировал левой рукой и принял на плечо, параллельно нанося апперкот правой. Силы в него было вложено недостаточно, но не привыкшему к боли, в особенности в челюсти, Егору этого стало достаточно для потери на секунду контроля, после чего непринужденного толчка хватило, чтобы помешать поддержать его Славе. Видя падающего на него друга, Слава использовал руки, чтобы удержать Егора и себя, открыв тем самым лицо. Однако нападение в самом деле было не совсем непродуманным. Пока одногруппники отвлекали Константина, третий член их команды бросился к Мише, намереваясь схватить. Но он слишком полагался на своих союзников, и выставленное прямо перед его лицом колено стало полной неожиданностью.
После всего произошедшего драка продлилась недолго. Егор со своими друзьями получил не сильные повреждения, но в уязвленные места. В скором времени они предпочли останавливать льющуюся из носа кровь, вытирать глаза или держаться за ушибы. Наблюдая потерю боевого духа противников, Константин поспешил взять свой рюкзак и отвести Мишу поскорее домой, напоследок сказав: