Отцу Раджниша потребовалась почти вся жизнь, чтобы преодолеть пропасть непонимания, разделявшую его с сыном. Причем «путешествовать» по шаткому мосту человеческого доверия к своему отпрыску пришлось именно ему. Ошо просто ждал его на другой стороне.
Так все и продолжалось. Ошо не упускал возможности отточить свою смекалку, сообразительность и характер при любой возможности. Окружающие пребывали в растерянности и часто были просто не в состоянии понять, что он за человек. Его считали сумасбродным чудаком, но на самом деле Ошо вел себя так умышленно и целенаправленно. Для него в этом был свой смысл.
Вспоминая об отце, Ошо говорил, что, по правде сказать, единственное, чему отец научил его, – это любить речку, больше он ничего не смог дать сыну. Но за эту любовь к реке Ошо был ему безмерно благодарен: он признавался, что влюбился в реку и что эта любовь изменила всю его жизнь.
Полюбить реку означало для Мистика полюбить течение жизни, ее непрерывную изменчивость, а вместе с тем и вечность этой изменчивости. Ошо открыл для себя, что время течет столь же естественно, как река, и что природа жизни – это непрерывное стремление во времени. Так получилось, что отец научил его любви к вечному течению жизни и времени. Ошо выходил на встречу со Временем уже в три часа утра, когда небо еще было усыпано звездами, отражавшимися в воде, и это выглядело так, будто космическое отражалось в вечном. Глядя на танцующую среди берегов реку, он любовался ею в темноте звездной ночи и наблюдал, как маленькая река прокладывает себе путь к великому океану. Как знать, может, именно тогда в голове будущего Мистика и зародилась идея имени Ошо – «океанический»? Он любовался этим танцем вечности и в лучах утренней зари, и при свете полной луны, и в ярком освещении полуденного солнца. В любое время года. И постепенно весь мир, вся Вселенная обретали отчетливость и медленно превращались в речной поток. Мир терял для Ошо всю свою жесткость, все свое отрицание, он становился текучим и подвижным…
Когда мы начинаем любить нечто переменчивое, подвижное, меняются все наши взгляды на жизнь. Ошо говорил, что мы, современные люди, живущие в каменных джунглях, среди асфальта, бетона и кирпича, поселились в мире имен существительных. И в самом деле, мы живем в плену статичных построек, лишенных всякого движения. Неподвижный, мертвый мир окружает нас. В нем нет природного течения, и он абсолютно равнодушен ко всему, что творится во Вселенной. Ошо часто говорил, что мы умудрились создать мир имен существительных, ставший для нас самих душной тюрьмой. Что у нас практически нет возможностей учиться тому течению жизни, которому легко научиться у деревьев, рек, гор и звезд.
Именно в этой связи он утверждал, что природа не знает имен существительных и что она слыхом о них не слыхивала. Природе известны одни глаголы. Потому что все вокруг – это процесс. И даже Бог – не что-то определенное, а процесс.
И человек, по Ошо, тоже процесс. Если мы умеем быть текучими, подобно реке, в нас рождается великая сила обновления, которая способна полностью преобразить нас. Мастер посвятил все свои усилия, чтобы это знание о свободе преображения сделать нашим.
Завершая главу о мятежном духе «нового ребенка», для себя мы лишний раз понимаем, что именно детство дарит нам те возможности, которых во взрослом существовании может уже и не представиться. Что в детстве у каждого из нас есть крылья. И только мы решаем: летать или не летать… Ошо выбрал летать. И все истории из его детства – уже Путь. Выбор за выбором, мгновение за мгновением, нигде не останавливаясь. В бесконечном потоке, в бесконечном поиске ответа. А это и есть, по сути, начало ошовской духовности.
И в этом смысле детство Мистика стало первой ступенью к его Просветлению.
Глава вторая. Алмазные россыпи неба, или Просветление
Алмазные дни с Ошо
На Пути
В 1951 году Ошо, несмотря на явное нежелание отца, поступил учиться в Джайнский колледж, а после его окончания в Джабалпурский университет на философский факультет.
Разумеется, преподавателей Ошо часто удивлял и ставил в тупик. Начиная с выбора изучаемых предметов. Они решительно не могли взять в толк, зачем будущему философу посещать лекции по физике, химии и биологии. На это удивление Ошо отвечал, что хочет понять, чего добились в этих науках, поскольку истинному философу, постигающему взаимосвязи жизни, «знать главное совершенно необходимо».
Его считали тронутым. А Ошо знал, что безумие ему не грозит, потому что разум уже оставлен далеко позади. Нечему «тронуться», потому что, как говорил Ошо, он стал просто наблюдателем. Люди этого не понимали…