– Это ты вчера звонил?
– Что? – спросил я у двери, перестав двигаться.
– Да или нет? Я думал, это был ты, ты пытался изменить голос. Зачем ты звонил в такое время?
– Ах, я не помню, как звонил, пап, правда, – осторожно сказал я.
– Х-х-х. Мальчик, ты дурак, – сказал он и застучал по лестнице вниз.
Я лежал и думал. Я был уверен, я не звонил домой прошлой ночью. Я был в пабе вместе с Джеми, потом с Джеми и девушкой, потом с Джеми и его мамой, домой я шел почти трезвый. Провалов в памяти не было. Я предположил – это звонил Эрик. Отец, должно быть, говорил с ним недолго или он бы узнал голос своего сына. Я лег обратно в постель, надеясь, что Эрик был на свободе и двигался в нашем направлении, а также, что моя голова и кишки прекратят мне напоминать о том, как плохо они себя чувствуют.
– Посмотри на себя, – сказал отец, когда я наконец спустился в халате смотреть по телевизору старый фильм. – Надеюсь, ты гордишься собой. Надеюсь, ты думаешь, будто подобные ощущения делают тебя мужчиной, – отец почмокал губами и покачал головой, потом вернулся к чтению "Сайнтифик Америкэн". Я осторожно сел на один из больших стульев, стоявших в холле.
– Я и вправду немного выпил, папа, признаю. Если тебя это огорчает, я извиняюсь, но я тебя заверяю – я страдаю от последствий.
– Ну, надеюсь, ты получил урок. Представляешь ли ты, сколько нервных клеток ты, вероятно, убил вчера?
– Несколько тысяч, – сказал я после короткой паузы для подсчета. Отец энергично кивнул:
– По скромной оценке.
– Ну, я постараюсь больше такого не делать.
– Х-х-х.
– Брррап ! – громко сказал мой анус, удивив даже меня и отца. Он положил журнал и уставился в пространство над моей головой, мудро улыбаясь, а я кашлянул и хлопнул полой халата, сделав вид, что ничего не случилось. Я увидел, как ноздри моего отца двинулись и задрожали.
– Лагер и виски, а? – сказал он, кивая, и снова взял журнал.
– Я покраснел и заскрипел зубами, радуясь, что он спрятался за глянцевыми страницами. Как он это делает?
– Ох. Между прочим, – сказал я. – Надеюсь, ты не возражаешь, но я сказал Джеми о побеге Эрика. Отец взглянул на меня поверх журнала, покачал головой и продолжил чтение.
– Идиот, – сказал он.
Вечером, после того, как я скорее перекусил, чем поел, я поднялся на чердак и посмотрел в телескоп на остров, убедился в его целости и сохранности во время моего отдыха. Все выглядело спокойно. Я слегка прогулялся по прохладе вдоль пляжа на южный конец острова и обратно, позже я сидел дома и смотрел телевизор; начался дождь, принесенный ветром, он шелестел за окном.
Я уже лег спать, когда зазвонил телефон. Я еще не совсем заснул, когда он зазвонил, поэтому я быстро вскочил и побежал вниз, чтобы опередить моего отца. Я не знал, лег ли он уже или нет.
– Да? – сказал я, запыхавшись, заталкивая рубашку от пижамы в штаны. Гудки, потом голос на другом конце провода вздохнул:
– Нет.
– Что? – нахмурившись, сказал я.
– Нет, – сказал голос.
– А? – сказал я. Я даже не был уверен, Эрик ли это был.
– Ты сказал да, я сказал нет.
– Что бы ты хотел услышать?
– Портнейл, 531.
– О'кей. Портнейл, 531. Алло?
– О'кей. Пока, – в трубке засмеялись, и зазвучал отбой. Я осуждающе посмотрел на трубку и положил ее. Я заколебался. Телефон опять зазвонил. Я схватил трубку на середине первого звонка.
– Да… – начал я – гудок – я подождал, пока он не закончился и сказал. – Портнейл, 531.
– Портнейл, 531, – сказал Эрик. То есть я думал, это был Эрик.
– Да, – сказал я
– Да что?
– Да, это Портнейл, 531.
– Но я думал, это Портнейл, 531.
– Это здесь. Кто это? Это ты…?
– Это я. Это Портнейл, 531?
– Да! – закричал я.
– И кто у телефона?
– Франк Колдхейм, – сказал я, стараясь быть спокойным. – Кто это?
– Франк Колдхейм, – сказал Эрик. Я посмотрел вверх и вниз по лестнице, но моего отца не увидел.
– Привет, Эрик, – сказал я, улыбаясь. Я решил, что бы не случилось, сегодня я его не рассержу. Я лучше положу трубку, чем скажу что-то неправильное. И мой брат разнесет вдребезги еще одну телефонную будку, собственность Почты.
– Я только что сказал тебе – меня зовут Франк. Почему ты зовешь меня Эрик?
– О, не прикидывайся, Эрик, я узнал твой голос.
– Я – Франк. Прекрати меня называть Эриком.
– О'кей. О'кей. Я буду называть тебя Франк.
– А ты кто?
Я подумал.
– Эрик? – нерешительно спросил я.
– Ты же только что сказал тебя зовут Франк.
– Ну, – вздохнул я, опершись о стену одной рукой и гадая о том, что бы сказать. – Это было…Это была шутка. О, Боже, я не знаю, – я состроил рожу трубке и ждал, пока Эрик что-нибудь скажет.
– Ладно, Эрик, – сказал Эрик. – Какие у тебя новости?
– Ох, ничего особенного. Вчера вечером я ходил в паб. Ты звонил вчера?
– Я? Нет.
– Ох. Отец сказал, кто-то звонил. Я подумал, это мог быть ты.
– Почему я должен был звонить?
– Ну, я не знаю, – я пожал плечами, – по той же причине, по которой ты звонишь сегодня. По какой угодно.
– Ну, а как ты думаешь, почему я звоню сегодня?
– Не знаю.
– Господи Иисусе, ты не знаешь, почему я звоню, ты не уверен в собственном имени и мое имя назвал неправильно. Ты не много знаешь, правда?
– О, Боже, – сказал я больше для себя, чем для Эрика. Я чувствовал, как диалог двигался в неправильном направлении.
– Ты не собираешься спросить, как у меня дела?
– Да, да, – сказал я. – Как у тебя дела?
– Ужасно. А ты как?
– О'кей. Почему ужасно?
– Тебе все равно.
– Нет, мне не все равно. Что случилось?
– Ничего интересного для тебя. Спроси о чем-нибудь другом, например, о погоде, о молодежной моде или где я сейчас. Я знаю, тебе все равно, как я себя чувствую.