Я достал мешочек с железками, положил одну из них в катапульту, отцепив ее от ремня, вытянул руки, ладонь оказалась около лица, где она намокла от пота, потом отпустил катапульту.
Голова пса дернулась, упала вниз, животное отнесло от меня течением и перевернуло. Тело проплыло немного, натолкнулось на берег. Из дырки, где раньше был единственный целый глаз, просочилось немного крови. «Придет Франк», – прошептал я.
Я вытащил пса из ручья, вырыл яму в торфянистой земле, давясь время от времени рвотой из-за запаха трупа. Похоронив животное, я опять посмотрел вокруг, учел слегка усилившийся ветер, отошел в сторону и зажег траву. Огонь побежал по последним следам огненного пути собаки и по ее могиле. Я остановился у ручья, куда, как мне казалось, должна была прибежать собака, и затоптал несколько костерков на дальнем берегу, куда ветром перенесло угольки.
Когда все было сделано, я повернул в сторону дома и побежал.
Домой я добрался без происшествий, выхлебал две пинты воды, попробовал расслабиться лежа в прохладной ванне, около которой стоял пакет апельсинового сока. Я еще долго дрожал и смывал запах гари с волос. Запах жарящихся овощей приплыл с кухни, где отец готовил обед.
Я был уверен: я почти встретился с братом. Это было не место его ночевки, решил я, но он был там, и я чуть-чуть разминулся с ним. С одной стороны, я был рад, что не увидел его, в этом было трудно признаться, но это так. Я опустился в ванне, вода сомкнулась надо мной.
Я спустился на кухню в халате, отец сидел за столом в шортах и тенниске, локти на столе, уставившись в "Инвернесский Курьер". Я поставил пакет с апельсиновым соком в холодильник и поднял крышку кастрюли, в которой охлаждалось кэрри. Миска с салатом стояла на столе. Отец переворачивал страницы газеты, игнорируя меня.
– Горячее? – спросил я за неимением лучшего вопроса.
– Х-н-н-х.
Я сел на противоположном конце стола. Отец перевернул еще страницу. Я кашлянул.
– Около нового дома был огонь. Я его увидел. Я пошел и погасил его, – сказал я, оправдываясь.
– Погода такая, – сказал отец, не посмотрев вверх. Я кивнул, почесал лобок сквозь халат.
– Я слышал прогноз погоды, все должно измениться завтра вечером, – я пожал плечами. – Так передали.
– Ну, поживем – увидим, – сказал отец, возвращаясь к первой странице, потом поднялся и проверил кэрри. Я еще раз кивнул, играя с концами завязки халата и небрежно посмотрел на газету. Отец нагнулся над плитой и понюхал смесь в кастрюле. Я не отрывал глаз от газеты.
Я посмотрел на отца, поднялся, подошел к стулу, на котором он сидел раньше, стал как будто я смотрел в дверной проем, но на самом деле мои глаза были скошены в газету. Внизу страницы, слева, был заголовок «ЗАГАДОЧНЫЙ ПОЖАР В КОТТЕДЖЕ». Незадолго до выхода номера в печать дом к югу от Инвернесса внезапно сгорел. Полиция проводит расследование.
Я вернулся на свое место за столом и сел на стул.
Мы съели кэрри и салат, я снова начал потеть. Я думал, что я ненормальный, когда однажды заметил, что после кэрри на следующее утро мои подмышки пахли специями, но с Джеми случилась такая же история, и теперь я чувствую себя получше. Кэрри я заедал бананом и йогуртом, но оно все равно было слишком острое, а отец, у которого к кэрри мазохистский подход, не доел почти половину своей порции.
Я продолжал сидеть в халате и смотрел в холле телевизор, когда зазвонил телефон. Я пошел было к двери, но услышал, как отец вышел из кабинета ответить на звонок, поэтому я остался у двери – слушать. Я мало что услышал, но затем застучали шаги по лестнице, и я бросился обратно к креслу, плюхнулся в него, положил голову на спинку, закрыл глаза и открыл рот. Отец открыл дверь.
– Франк, тебя.
– Хм? – медленно сказал я, приоткрывая глаза, посмотрел на телевизор, затем поднялся, слегка пошатываясь. Отец оставил дверь открытой и ушел в кабинет. Я подошел к телефону.
– Мм? Алло?
– Аллоу, это Френк? – сказал очень английский голос.
– Да, алло? – Озадаченно сказал я.
– Хе-хе, Франки, – закричал Эрик. – Я тут, в гуще лесов и по-прежнему ем горячих собак ! Хо-хо! Как ты там, мой юный друг? Звезды пророчат удачу? Ты под каким знаком родился? Я забыл.
– Пса.
– Ого! Точно?
– Да. А ты? – спросил я, покорно следуя одному из старых ритуалов Эрика.
– Я – Рак! – крикнул он в ответ.
– Доброкачественный или злокачественный? – устало спросил я.
– Злокачественный! – крикнул Эрик. – У меня вши! – я отодвинул трубку от уха, а Эрик бушевал.
– Слушай, Эрик… – начал я.
– Как ты? Как дела? Какдела? Ты в порядке? Чтоподелываешь? Аты? Где сейчас твоя голова? Откуда ты родом? Боже, Франк, знаешь ли ты, почему «Вольво» свистят? Ну, я тоже не знаю, но какая разница? Что сказал Троцкий? «Мне нужен Сталин так же, как мне нужна дырка в голове» Ха-ха-ха-ха! Вообще-то мне не нравятся немецкие машины, у них фары расположены слишком близко друг к другу. Ты в порядке, Франки?
– Эрик…
– В постель, спать, возможно, мастурбировать. А, не гладь меня против шерсти! Хо-хо-хо!
– Эрик, – сказал я, посмотрев вокруг и вверх по лестнице, убедившись, что отца не было видно. – Ты заткнешься?
– Что? – обиженно спросил Эрик.
– Собака, – зашипел я. – Видел сегодня ту собаку. Около нового дома. Я был там. Я ее видел.
– Какую собаку? – сказал Эрик удивленно. Я услышал, как он глубоко вздохнул и что-то стукнуло на заднем плане.
– Не пытайся меня запутать, Эрик, я ее видел. Я хочу, чтобы ты прекратил, понял? Не трогай собак. Ты меня слышишь? Ты понял? Ну?