Листва едва слышно переговаривалась с ветром, и женщине на мгновение начало казаться, что в траве прячется сотня людей, живых или мертвых, ведущих древнюю беседу и внимательно следящих за каждым ее шагом желтыми розами глаз. Оставшись ночью в лесу, в полном одиночестве, можно сойти с ума, вслушиваясь в говор призраков.
Озеро вынырнуло словно из ниоткуда. Только что густая листва загораживала вид, и, уже спустя пару шагов, она расступалась, открывая взору блестящую глянцевую поверхность воды. Солнце сияло и перекатывалось по ряби невидимых волн. Сюзан почувствовала, как сладко вздрогнуло ее сердце.
Она всегда любила плавать, ей нравилась невесомость собственного тела, погруженного в теплый шелк воды. Ее впечатляла сила и легкость, которой наливались мышцы после сотни гребков. Сью пробегала по мосткам, раскидывая руки в стороны, и хищной птицей вонзалась в гладкое зеркало озера, рассыпая бриллианты брызг. Она ныряла глубоко, в самую холодную тьму, чтобы коснуться пальцами склизких водорослей и ила, и вновь поднималась вверх, ощущая кожей, как меняется температура вокруг, и чувствуя, как сдавливает грудную клетку. И это было единственное времяпровождение, которое принадлежало только ей одной. Энди никогда не участвовала в водных играх.
Энди всегда боялась озера. Она не умела плавать, и глубина всегда внушала ей животный страх. Она не заходила дальше, чем по колено в воду, и прикосновение водорослей оставляло брезгливый отпечаток на ее хорошеньком личике. Брюнетка лишь загорала на деревянном настиле, прикрывая глаза от солнца, опасаясь даже спустить ноги с пристани вниз.
«Как ты можешь не бояться тьмы, которая скрывается под прозрачной водой?»
Сюзан осторожно ступила на потемневшие от времени доски мостков. Когда-то у Пола была моторная лодка, но сейчас здесь не было ни малейшего ее признака. Отец любил рыбачить в самом центре озера, и Сью помнила, как ужасно она обижалась, когда он отказывался брать дочь с собой. И как радовалась этому Энди.
«Мне всегда кажется, что в этой тьме кто-то скрывается».
Опасения были излишними – пока Пол жил в заброшенном домике, он заново восстановил деревянный настил, и свежие доски приятно пахли хвойной смолой. Сью поразилась тому, как много успел сделать отец за два года. Женщина прошла по пристани до самого конца, вглядываясь в озерную поверхность. Где-то вдали невидимые рыбы хватали мотыльков, руша зеркало воды, и расходящиеся круги накрывали друг друга. Здесь было довольно глубоко, так что можно было, не опасаясь, прыгать с помоста с разбегу.
Но Сюзан внезапно ощутила усталость, навалившуюся на ее плечи. Голова гудела от треска рвущейся ткани воспоминаний. Темные глубины манили и одновременно внушали ужас.
- Опустишь ноги, и кто-то вынырнет со дна, чтобы схватить твои лодыжки вспухшими от влаги пальцами, - медленно произнесла Сью, облизнув невидимые брекеты.
Жужжание стрекоз стало злее, и женщина поняла, что это были вовсе не стрекозы. Где-то неподалеку за ней наблюдали мелкие полосатые твари с жалами, полными яда. Воодушевление и покой куда-то исчезли, и близость воды больше не радовала. Наоборот – сейчас всплывшие слова Энди почему-то казались реальными, как никогда раньше. Она вспомнила и развод, и пахнущую смертью руку отца, и бессонные ночи последних месяцев.
По темной поверхности пробежала рябь, словно нечто и правда поднималось из мрачных глубин, взрывало ил бледными ладонями, и он набивался под хрупкие отпадающие ногти. Завороженная, Сюзан опустилась на доски, протягивая руку к воде. Ее мерцающее отражение показывало ей враз постаревшую молодую женщину с напряженной линией тонких губ. Кончики пальцев опускались все ниже, сейчас уже коснутся черной воды. И кто-то коснется их в ответ с той стороны. В нос ударил запах тины.
- Мам!
Крик Либби заставил Сью опомниться, встряхнуть головой. Удивленная и испуганная женщина глядела на нее с поверхности озера. Прямо перед глазами голубой молнией пронеслась стрекоза.
- До тебя не дозвонишься!
Сюзан выдохнула и обернулась. Либби стояла на нижней ступени каменной лестницы, являя собой воплощение праведного гнева. Длинноногая, уже почти потерявшая подростковую нескладность, фигурка резко выделялась на фоне зеленой листвы. Девушка уперла кулаки в бока и недовольно поджала губы. Светлые от природы локоны она снова окрасила в черный, идя наперекор желаниям обоих родителей. Первые два раза Дэниэл грозился сбрить ей волосы налысо, пока она будет спать. Но, в конце концов, Либби все равно добивалась своего. Сюзан читала на женском форуме («Мать – это профессия»), что все это – проявление гормонального всплеска, и пятнадцатилетний возраст просто нужно пережить, стискивая зубы и запасаясь валерианой.