- Видимо, судьба мне поцеловать эту гору жира, имя которому Стейсон.
И когда Энди начала смеяться, сначала тихо, а затем все громче, Сью тоже не смогла сдержаться. До тех самых пор, пока из сарая с инструментами не выбежал отец.
Разбуженное воспоминание давило на виски, но аспирин мешал ему разыграться на полную катушку. Сейчас Сюзан вспомнила, как тогда ревела перед отцом, как слезы обиды и бессильной злости катились по горячим щекам. Она тогда не была виновата! Это Энди не поймала мяч! Но Пол не желал выслушивать ее объяснения. Еще бы – он-то знал, что веселая брюнетка, на которую постоянно ссылается его дочь, всего лишь выдуманный призрак.
А вечером, когда Сью поднялась с кровати, чтобы дойти до туалета, она услышала разговор на повышенных тонах, доносящийся с кухни.
«Я начну лечение, - голос отца был твердым, - тебе нужно будет смириться с этим, София. Сюзан - твоя дочь».
«Нет, - Сью никогда не слышала столько ярости в словах матери, такой же бессильной обиды, какую испытывала она сама днем, пытаясь доказать свою невиновность, - Сюзан – это твоя дочь, Пол. И ты никогда не поймешь, что мы потеряем, начав лечение».
Маленькая девочка, напуганная первой (из многих последующих) ссорой родителей, не стала слушать дальше. Она вернулась к себе в комнату с по-прежнему полным мочевым пузырем, и не смогла сделать ни шагу в коридор. Энди обнимала ее во сне – они спали на одной кровати – и, чувствуя ее теплое дыхание на щеке, Сюзан со страхом пыталась осознать, что означал этот короткий отрывок услышанного разговора.
Битье стекол было одним из самых невинных предложений Энди. Ее алчность к новым впечатлениям, ее неудержимый азарт и сверкающие глаза не могли не привести к беде. Она была создана для того, чтобы иди на баррикады с флагом революции. Если бы Энди оставалась вместе со Сью до самого конца, кто знает, что бы тогда стало с ее жизнью. Энди убедила бы ее попробовать марихуану, переспать с тем «клевым парнем в кожаной куртке», наплевать на учебу, на работу, обитать в трейлере вместе с сестрой и бездумно рвать и резать нити, ведущие к нормальной спокойной жизни обычной женщины.
Пол Грант взялся за лечение, когда Сюзан было тринадцать, и она до сих пор плохо помнила подробности этих сеансов. Сью знала только, что первое время категорически отметала сообщение отца о том, что Энди на самом деле никогда не существовало. Сестра была до жути реальной. Сюзан чувствовала ее прикосновения, ее дыхание на щеках, аромат терпкого парфюма и апельсиновый запах шампуня для волос. Разве она могла выдумать родинки на плечах Энди, сколотый зуб, ничуть не портящий улыбку, брекеты, которые она носила по настоянию матери. София подливала масла в огонь, подыгрывая дочери и обращаясь к Энди так, словно она действительно существовала.
И лечение негативно сказывалось на Сюзан. Она начала побаиваться отца, потому что в некоторые моменты он казался ей менее реальным, чем сестра. И Энди твердила ей, что он всего лишь хочет разлучить подруг, выдумывая самые нелепые предлоги. Ей невозможно было не верить.
Только одно засушливое лето стало прорывом, на который так надеялся Пол. Что-то произошло этим летом, что-то связанное с Харли, старым спрингер спаниелем, которого так любила Сью и так ненавидела Энди.
Сюзан знала только, что после этого лета Энди исчезла из ее жизни так, словно ее никогда не было. Маленькая девочка смирилась с мыслью, что сестра лишь плод ее воображения. А благодаря переезду и множеству новых впечатлений, Сюзан легко оправилась от события, которое ее память услужливо прикрыло темным покрывалом забвения. Путешествие по всей стране в остаток лета, новая школа, новые друзья – все это оказалось прекрасным лечением заблудшего разума.
Энди появилась вновь лишь после развода и новостей о болезни отца. Она снова вошла в жизнь Сюзан так легко и непринужденно, словно никогда не покидала ее. И Сью вновь поверила ей, поверила собственному рассудку, выдумывающему для нее защиту от превратностей судьбы. Ведь яркая самоуверенная брюнетка не только приносила неприятности, она еще и поддерживала и защищала сестру от всего, что могло ранить ее сердце.
Энди заполнила пустоту, царящую в сердце. Пальцы Сюзан похолодели, когда она вспомнила, как впервые осталась одна в собственной квартире. Только что ей позвонили из больницы с печальной вестью об отце, а днем раньше Дэниэл Моррис, с которым она делила последние пятнадцать лет жизни, покинул ее, оглушительно хлопнув дверью. Дочь ночевала у него, а Сью осталась одна. И могла лишь бродить по опустевшим комнатам, разглядывая осколки семейной жизни, так сильно напоминающие ей те самые брызги стекла, оставшиеся от целой оконной рамы, разбитой шальным мячом. Сюзан выпила тогда, не могла не выпить. Но разве несколько бокалов вина стали причиной видения, позволившего ей успокоиться?