После смерти Харли чета Грантов переехала из дома на берегу озера и никогда больше не заводила собак. Прошло уже почти двадцать два года с того момента, как Сью глядела в окно автомобиля, провожая взглядом удаляющийся дом. Хотя она не могла в полной мере рассчитывать на свою память – может, на самом деле девочка-подросток со светлым облаком волос, уставшая и вымотанная гибелью любимого пса, просто спала на заднем сиденье. В ее воспоминаниях все причудливо перемешивалось, как на картинах Сальвадора Дали.
Но Сюзан не сомневалась в одном – в этот момент, когда ей уже больше тридцати, она действительно смотрела на дом своего детства, сжимая в руках подрагивающий руль автомобиля. На окна, отражающие солнечный свет, на темное дерево стен, на едва сохранившуюся баскетбольную площадку, сквозь покрытие которой давно уже проросла трава. С замершим сердцем женщина выбралась из машины, от напряжения слишком громко хлопнув дверцей. Секунду, две, она простояла рядом со своей серой «тойотой», не отрывая взгляда от разросшихся кустов и деревьев, давным-давно не испытывавших прикосновения секатора. Сью и сама не могла понять, чего именно она ждала от этого момента. Поток воспоминаний, прорвавшихся через застарелую дамбу? Чуда, в виде призрака Мистера Харрисона, с радостным визгом выпрыгивающего из шипастых ветвей желтых роз?
В любом случае ничего не произошло. Только пара ворон, испуганных неожиданным гостем, поднялись с насиженных мест. Недовольное карканье растворилось в прохладном вечернем воздухе. Внимательно прислушиваясь, Сюзан заученным движением нажала на закрытый замочек автомобильных ключей, вызвав довольный отклик серой «тойоты». Запирание машины было одной из привычек Сью, о которых невозможно было забыть, как бы ее сумасбродная память ни старалась. Как, например, ее мания обводить маркером объявления в газетах, которые она потом все равно выбрасывала, ее характерное желание подергать висячие сережки при волнении или облизать языком зубы, словно проверяя, не застряла ли еда в брекетах, которые она никогда не носила.
Энди носила брекеты. Внезапный луч воспоминаний вызвал острый укол в висках, но Сюзан почти не обратила на него внимания. Энди действительно носила брекеты, когда была подростком. И – вот парадокс – с ними ее улыбка приобретала еще больше очарования, чем прежде. Наверное, привычка облизывать зубы появилась у Сью в то же время, как неосознанное подражание сестре.
Воодушевленная первым прорывом, Сюзан решительно направилась к дому, позволяя себе глупо улыбаться. Теперь она знала, что приняла правильное решение, вернувшись сюда.
***
В палате Пола Гранта отчетливо пахло смертью. Наверное, это опухоль источает сладковатый аромат сквозь поры старческой кожи, высохшего желтоватого пергамента. Сюзан мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли, но шаг вперед так и не сделала. Отец ждал ее, но она не могла заставить себя подойти к кровати, где приторный аромат смерти и тошнотворная смесь лекарств только усиливались. Она просто стояла у двери, разглядывая беспокойно дрожащие веки старика, его узловатые пальцы и выпирающие кости ключиц. Она постепенно превращалась в маленькую девочку, впервые столкнувшуюся со смертью, впервые узнавшую о том, что родители – не вечны, не самые сильные духом и не способны стоически выдержать все испытания жизни. В последний раз, когда Сью видела отца, он был стар, но полон жизни, и казался ей таким же непоколебимым, как Статуя Свободы.
Сюзан помнила, как всего два года назад он громогласно смеялся, возил Либби на рыбалку, приносил ей книги из личной библиотеки, как его громкий голос звучал за столом, когда он в очередной раз рассказывал интересные случаи из своей медицинской практики. А теперь… Что может случиться такого, чтобы какая-то предательская клетка в организме преобразовалась в злокачественную опухоль? Клетка собственного тела уничтожала мозг Пола, иссушала его вены и ломала хрупкие старческие суставы. Человеческий организм был слишком несовершенен. Сюзан, с ее странной амнезией, как никто другой могла понять и принять эту мысль.
Медсестра предупредила ее, что мистер Грант находится на сильных обезболивающих, так что разговор с ним может быть на редкость странным и бессвязным. Опухоль сильно вцепилась в его мозг и вдоволь порезвилась с ним. С неким злорадством Сюзан поинтересовалась у самой себя, а был бы доктору Гранту интересен пациент с таким отклонением – галлюцинации вследствие рака?