Чувствуя себя разбитой и нисколько не отдохнувшей, Сюзан поднялась с кровати, убрала с пола подушку, которую смахнула ночью. Наволочка пахла Полом, знакомым с детства ароматом шампуня и быстро жирнеющих волос. Сладковатую примесь болезни Сью предпочла не замечать.
Настенные часы показывали полдень. Но они могли и ошибаться – последним их проверял отец, прежде чем рак окончательно его подкосил. Но если ажурные стрелки говорили правду, это означало, что Сюзан уже проспала все ее собственные нормы. Софи, конечно, могла позавтракать гренками, которые остались со вчерашнего ужина, но все равно это было не хорошо. Кружка с надписью «Плохая дочь №1» уже стояла на полке достижений Сью, она не хотела видеть там еще и «Худшая мать мира».
Но когда Сюзан добралась до кухни, чувствуя неприятную вялость суставов, она поняла, что опасения насчет ее дочери были напрасными. Софи была достаточно взрослой, чтобы приготовить омлет себе на обед – сковородка, накрытая прозрачной крышкой, стояла на плите и источала довольно аппетитные ароматы. Со второго этажа до женщины доносились звуки музыки. Удивленная, она узнала заводной рок-н-ролл Элвиса Пресли. Перед ее мысленным взором танцевала Энди, использующая расческу как микрофон, длинные пряди чернильных волос взметались в такт движениям.
Зачарованная видением, Сью не сразу поняла, что слышит голоса на открытой веранде. Из-за музыки и собственных переживаний женщина смогла уловить разговор, лишь подойдя к плите. Она намеревалась отщипнуть кусочек аппетитного омлета, но так и застыла с крышкой в руке. Ее пятнадцатилетняя дочь общалась с каким-то незнакомцем.
ОН УЖАЛИЛ МЕНЯ, СЮЗЗИ
Крышка печально звякнула, когда Сюзан кинула ее обратно на сковородку. Она слышала женский голос. Софи разговаривала с (Энди) незнакомкой, непонятно как оказавшейся возле их домика. Конечно, это могла быть (ЭНДИ) женщина, приносящая почту. Может быть, даже (ЭНДИ, господибоже, это была ее разлагающаяся мертвая сестра) сотрудница компании «Мустанг», борющейся со всеми паразитами, за исключением змей.
Тяжелая деревянная дверь была раскрыта, но Сью едва не врезалась в москитную сетку, успев резко затормозить перед ней в последний момент. Воздух кончался в легких. Сетка раскрылась с громким «трах!», и сидящие на веранде испуганно замолкли.
С громко бьющимся сердцем Сюзан замерла возле двери. Нет, это не была (Энди) почтальонка или сотрудница компании «Мангуст». За плетеным деревянным столиком с ее дочерью сидела женщина, знакомая и незнакомая Сью одновременно. И выглядела она весьма эксцентрично для здешних мест, она была мужчиной в женском обличье.
Ей было лет под пятьдесят. Седеющие волосы выглядывали из-под алой банданы, собранные в хвост и не достигающие и плеч. Возраст неумолимо отложился лишь на дряблой коже шеи и морщинах, украсивших уголки губ и глаз. Глаза притягивали взор – насыщенно карие, глубокие, они единственные принадлежали скорее двадцатилетней девушке в разлетающемся ситцевом платье. Фигура незнакомки была слегка полноватой, на огрубевших слесарских пальцах Сью заметила остатки ядрено-красного лака. Жилет с множеством карманов, явно предназначенный для рыболовов, обтягивал внушительную грудь, из-под него торчали рукава (мускулистые руки лесоруба) и ворот полосатой матроски. Штаны цвета хаки и высокие сапоги, днища которых пропитались многовековой грязью. Сюзан не в силах была двинуться с места, завороженная этим видением Капитана Крюка в женском обличии, особенно когда дама (дама?) улыбнулась, обнажая карикатурный золотой зуб.
- Мам, - подала голос Софи, выводя Сью из ступора, - мы не хотели тебя будить, поэтому устроились на улице.
- Кто это?
Весьма невежливо было задавать этот вопрос дочери, словно видение из Неверленда не могло само поздороваться или назвать имя, но Сюзан не могла ничего с собой поделать. Она уставилась на усики, едва заметные над верхней губой. Если бы женщина сейчас достала трубку и задымила ею, со словами «я старый морской волк», Сью абсолютно не удивилась бы.
- Прошу прощения за вторжение, - вместо Софи ответила незнакомка, - вы, наверное, совсем меня не помните.
Сюзан мотнула головой. Среди ее знакомых пиратов не было, это уж точно. Образ Энди и ночной кошмар незаметно растворились среди новых впечатлений. Дышать стало легче. Успокоившись, она, наконец, заметила чайник на столе, стеклянную вазочку с печеньем и три чашки, две из которых были заполнены ароматным чаем. Какими бы ни были намерения незваной гостьи, она явно не гонялась за своим Питером Пеном. Чай никого не может убить. Как и игра в мяч.