Чтобы было к кому обратиться в случае чего.
И внезапно в голове Сью вспыхнула мысль, яркая и невыносимая, словно свет близкого маяка. Ее пальцы словно охватил зуд. Желание взять в руки карандаш и рисовать еще никогда не было таким назойливым.
Глава 4.
Этот день обещал быть долгим.
Босая нога поранилась о корень, руки чесались от множества длинных кошачьих царапин, нанесенных желтоглазыми кустами роз, но больше всего Сюзан терзало впечатление, которое она произвела на свою дочь. Софи итак приходилось нелегко из-за чертового развода и вынужденного лета вдали от друзей, не хватало ей еще и полоумной матери. Сью вспоминала собственную мать и совершенно не хотела становиться такой для своей дочери.
Она извинилась перед Роуз за свое поведение, намеренно избегая встречаться взглядом с Софи. Вазочка с медом уже была убрана со стола в холодильник, и Сью совершенно твердо знала – там она и останется до скончания веков. Ни ос, ни дребезжания их крошечных крылышек не было слышно.
- Ничего страшного, - Роуз добродушно махнула рукой, блеснув золотым зубом в улыбке, - я видала фобии и ужаснее. Один мужчина, например, думал, что по нему ползут червяки, поэтому раздирал кожу на руках и животе до крови.
Технически данный случай все же не был фобией. Скорее шизофренией. Но Сюзан не смогла ничего ответить на это высказывание, потому что ее случай тоже был не совсем обычным страхом, как бы она это не отрицала. И взгляд Роуз Баркович, пытливый и внимательный, сообщал женщине, что она сама это прекрасно знает.
Сюзан стояла на теплом дереве веранды, ощущая его шероховатую поверхность одной босой ногой – розовый шлепок так и остался в кустах желтых роз, и она не имела ни малейшего желания его оттуда извлекать. Летнее солнце, набирающее силу, уже успело подсушить светлые волосы, хотя пижама висела мокрой тряпкой на худых плечах.
- Переоденьтесь, милая, - посоветовала Роуз, и Сюзан почему-то захотелось заехать кулаком по ее излишне понимающему лицу, - простудитесь. Вода пока еще холодная.
Сью коротко кивнула. Как будто она сама не знала, что ей сейчас делать. Прошло уже время ее пятнадцатилетия, когда большинство поступков контролировала Энди. И Сюзан больше не собиралась подчиняться кому бы то ни было. Хотя бы потому, что голосом разума, единственной подругой ее детства, была выдуманная малолетняя преступница.
Но сейчас возражать смысла не было, и Сью покорно отправилась в дом. Голос Роуз остановил ее, когда закрылась москитная сетка.
- У меня есть к вам одна просьба, дорогая.
Сюзан прикусила губу и нехотя выглянула наружу. И взгляд ее упал не на мисс Баркович, а на Софи, длинноногого подростка, вжавшегося в плетеную спинку стула. Черные волосы челки прикрывали ее глаза на половину – Сью всегда поражалась тому, как ее дочь вообще может что-то видеть – но Сюзан все равно заметила настороженное и испуганное внимание с ее стороны. Она словно ждала, что мать выкинет еще один подобный фокус, и девочку нельзя было винить в этом.
- Раньше от вашего дома до моего была проложена тропинка по берегу, - продолжала Роуз, - теперь она совсем заросла. Я регулярно ухаживаю за своей стороной. А вы не могли бы привести в порядок вашу?
- Чтобы было к кому обратиться в случае чего, - машинально произнесла Сью, не отрывая взгляда от дочери.
- Совершенно верно, - Баркович улыбнулась, и Сюзан прикрыла глаза, чтобы не видеть этот идиотский золотой зуб, - и примите мои соболезнования о вашем отце. Пол был прекрасным человеком, хоть и чересчур самонадеянным.
Чудесно. Эта мисс-пчеловод еще и говорила о мистере Гранте в прошедшем времени. «Мой отец еще жив, старая ты стерва!» - Сью улыбнулась через силу и исчезла в дверном проеме. Москитная сетка громко хлопнула о косяк.
В то же мгновение Софи облегченно выдохнула, заметно расслабляясь. Чай с новой знакомой, оказавшейся кладезем историй и интересных фактов, уже не казался ей таким привлекательным, как несколько часов назад. Она всегда знала, что у мамы не все в порядке с головой. Хотя бы потому что она постоянно посещала своего психолога, гонорары которого составляли внушительную сумму в семейном бюджете. И хотя бы потому что Софи помнила бабушку, смутно, но образа, возникающего в голове, было достаточно, чтобы понять – она тоже была весьма не в себе. Ее пустой взгляд и всклокоченные волосы, и желтые зубы, пахнущие зловонием, были причинами многих кошмаров маленькой Либби, пока Дэниэл не прекратил эти поездки.
- Но девочка должна знать свою бабушку! – возмущалась тогда Сюзан больше для приличия, в тайне только радуясь этому предложению.