Пол был весьма хорошим психологом, известным в узких кругах. И долгое время он сам занимался Сью, когда она восстанавливалась после переезда и вспышки амнезии. И, если честно, дочь ненавидела его за это. То время, когда она чувствовала себя не членом семьи, а пациентом, отложилось в ее памяти куда сильнее, чем все приятные события, связанные с ее отцом. Она могла забыть список покупок, которые ей необходимо было сделать, могла забыть, что включила воду в ванне, но воспоминания о лечении все еще оставались ядовито яркими, словно она сама лично каждый день заново накладывала на них краски. Наверное, именно поэтому женщина не упустила случая пойти наперекор воле отца.
- Сюзан?
Она вздрогнула. С головой уйдя в мысли, Сью не заметила, как Пол открыл глаза, каким-то неуловимым знанием почуяв ее присутствие. Теперь отступать было некуда. Энди не сомневалась бы, стоя у порога. Она широким шагом пересекла бы палату, чтобы бросить слова оскорбления в лицо умирающему старику. Только вот Сюзан совсем не была такой, как эта смешливая яркая брюнетка. Вместо эмоционального порыва, женщина приблизилась к кровати аккуратным, словно бы заискивающим, шагом и мягко опустилась на стул для посетителей.
- Привет, пап, - выдавила она, - как ты себя чувствуешь?
Нужно было взять его за руку, но Сью не могла себя заставить это сделать. Его кожа казалась такой сухой, что ей ничего не стоило представить себе, как она рассыпается под прикосновениями, обнажая больную, дурно пахнущую плоть. Сюзан ненавидела отца за «лечение», но любила за все остальное. И именно из-за этих добрых и теплых воспоминаний сейчас она чувствовала себя невероятно виноватой. Тяжело было смотреть на умирающего отца, и одной из стыдливых и трусливых мыслей был побег из этой палаты. Здесь ей не хватало воздуха. Она просто боялась смотреть на слабость когда-то веселого и сильного человека. Пол определенно не был спрингер спаниелем. Ему было плохо – и он лежал, тяжело вдыхая сладкий воздух и даже не пытаясь подняться и радоваться оставшейся жизни.
- Ты знала и лучшие мои дни, - голос отца напоминал скорее шелест листвы, и ей пришлось бы нагнуться, чтобы лучше его слышать, но она этого не сделала.
Палата доктора Гранта, в лучших традициях лечения раковых больных, скорее напоминала комнату жилого дома, а не больницу. Не хватало только пышно цветущего сада за окном. Картины на стенах, телевизор, теплое вязаное одеяло – некоторые вещи принесла сюда Сюзан, некоторые, как например букет пышных хризантем, жертвовали ежедневно навещающие Пола бывшие пациенты. Те, которых он спасал от самоубийства, которым налаживал личные жизни, те, кто был ему благодарен. В каком-то смысле Сью тоже была его пациентом. Возникшее желание коснуться отца исчезло, стоило появиться этой мысли.
- Ты продала дом, дорогая?
Вопреки заверениям медсестры, речь Пола была полной здравого смысла. Входя в палату, Сюзан хотела с гордостью заявить отцу, что пошла против его воли. Но сейчас она внезапно почувствовала стыд.
- Нет, - и тут же принялась оправдываться, словно на несколько мгновений вернулась в детство и снова объясняла строгому взгляду, что стекло мячом разбила не она, - я просто надеялась пожить там некоторое время. Пережить развод, знаешь ли, вдали от людей. Может, вернутся некоторые воспоминания.
Веки умирающего отца резко распахнулись, словно Сью только что сообщила, что он внезапно излечился от рака. Сухая кожа натянулась на скулах. Он попытался приподняться, но, когда это не удалось, просто развернулся к дочери. В его взгляде Сюзан увидела упрек, давний яркий его признак неудовольствия, который когда-то заставлял ее глаза наполняться слезами.
- Я же просил тебя, это было единственное мое условие, - его голос начал повышаться, и Сью вжалась в спинку стула, - тебе нельзя возвращаться в этот дом. Я этого не хочу.
Энди не приходила сюда. В этой пропахшей лекарствами палате не было ни признака присутствия Энди, и Сюзан внезапно ощутила прилив сил. Ее темноволосая сестра ненавидела отца, и это было взаимно.
- А я хочу, - огрызнулась Сью машинально, словно теребила сережки или нажимала на замочек автомобильных ключей.