Чтобы успокоиться, женщина просто взяла нож и начала резать помидоры. Долгий протяжный вздох позади нее означал «о-о-о, Сю-ю-юззи опять села на своего конька». Судя по звукам, Энди резко отодвинула стул и принялась ходить по комнате, разглядывая рисунки.
- О, а мой автопортрет не плох, не так ли?
Самодовольство, прозвучавшее в ее голосе, не оставило никаких сомнений – все эти шедевры затерянных времен принадлежали когда-то солнечной брюнетке. Сюзан не могла позволить себе обернуться. Иначе Энди стала бы слишком реальной.
- Скажи, детка, - видение сестры продолжало свое неспешное шествие по галерее собственных картин, - как долго ты будешь терпеть это дерьмо? Муж относится к тебе как к полоумной. Соседка глядит на тебя сверху вниз. Отец умудряется отдавать тебе приказы даже со смертного ложа. Дочь сговорилась с мозгоправом, чьими дипломами и рекомендациями я бы могла только подтереться. Твоя жизнь – чертова яма отходов, Сюззи.
И, поскольку блондинка у кухонной стойки молчала, являя собой образец воина разведки, сестра продолжала.
- Либбс заберут у тебя, если ты не возьмешь себя в руки. Всего один фортель с твоей стороны – и славный принц Дэнни в сияющих доспехах прискачет, чтобы спрятать принцессу от сумасшедшего дракона. Он ведь только этого и ждет. И я не удивлюсь, если крошка Либби желает того же. Чтобы с чистой совестью покинуть мамочку, как когда-то ей удалось покинуть бабулю.
Сюзан сжала губы, незаметно для себя облизывая собственные невидимые брекеты. В уголках глаз сверкнули злые слезы. Она должна молчать. Энди только этого и добивается – чтобы сестра вышла из себя и поддалась на провокацию. Она всегда так делала. Вот сейчас будет извечное…
- А давай я помогу тебе, киска.
- Тебя не существует, Энди.
Слова сами сорвались с губ, ударяясь о невидимые брекеты. Сюзан замерла, почувствовав, как замерла позади нее и темноволосая женщина. И почти кожей она ощутила ее усмешку. Хищную, злую усмешку гиены.
- Конечно, Сю-ю-юззи. Меня не существует. Иначе ты бы не оказалась в этом дерьмовом положении. Я люблю тебя, детка. Хочу, чтобы ты всегда помнила это.
И Энди ушла. Сью резко обернулась – никого в комнате больше не было, остался лишь глубокий и томный аромат какой-то сладости. Меда!
В тот же момент в дверном проеме показалась Софи.
- Я думаю, можно будет показать тебе этот новый фильм про женщину, которая…
Афиша будущего киносеанса резко оборвалась. Глаза девочки округлились, в них всколыхнулся испуг. На одно короткое мгновение Сюзан решила, что Энди никуда не исчезла на самом деле, а стоит сейчас рядом с ней. Только ее кожа позеленела и кое-где лохмотьями отстает от белеющих костей, а в пустом черепе жужжит обозленный ядовитый осиный рой.
ОН УЖАЛИЛ МЕНЯ, СЮЗЗИ
Софи побледнела.
- Мам, твоя рука…
Вот все, что она успела сказать. И тут же кинулась к матери, на ходу сдирая полотенце с вешалки. Сюзан недоуменно посмотрела вниз и увидела кровь, стекающую по дрожащим пальцам. У ее ног уже образовалась лужица темной густеющей жижи. Порез совершенно не болел.
***
В комнату Пола Сюзан вернулась только ночью. Насыщенный день она провела с дочерью. Они вместе приготовили ужин, весь день вместе возились в саду, смотрели фильмы и обсуждали все, что только приходило в голову. И если Энди была права, а Софи сговорилась с доктором Ричардс и только мечтает о том, как бы сбежать к отцу, сегодня Сью этого совершенно не замечала. Энди была пережитком прошлого, а Софи оставалась в настоящем. И Сюзан могла просто наслаждаться ее присутствием, ее довольным смехом и краснеющим личиком, когда мама заводила разговор о чем-то непристойном, вроде «какой парень тебе нравится?».
Инцидент на кухне был полностью исчерпан. Сью сказала, что задумалась о рисунках, и нож соскользнул. Порез был неглубоким, хотя тянулся по большому и указательному пальцам. И крови было больше, чем боли.
Энди ошибалась, когда говорила, что ситуация, в которой оказалась Сюзан – самая худшая.
Прежде чем вернуться в комнату, Сью сорвала с веревки все шедевры выдуманной дамочки и бесцеремонно зашвырнула их в комод, решив про себя разделаться с ними позже. Ее ничего не связывало с этими картинами, и пусть Энди рвет волосы на своей несуществующей голове и покрывает сестру благим матом. Сюзан интересовало лишь одно – как ярко рисунки будут полыхать в костре. Она вновь чувствовала себя сильной благодаря Софи и беспечным разговорам с ней.