- Обязательно, Бобби, - Сюзан сглотнула, крепче прижав к уху мобильник, - я просто закрутилась здесь. Нужно было обновить старый дом, заросший двор…
- Часы посещений остались те же.
И в ухо Сью ударили противные гудки. Сотовый сообщил ей, что связь оборвалась. Женщина облизнула зубы привычным движением. Зачем она начала оправдываться перед медсестрой, она и сама не понимала. Словно если бы чужой человек выслушал ее и согласился с тем, что проблемы, свалившиеся на несчастную белокурую головку, оправдывают ее отношение к больному отцу, ей стало бы легче жить. И внезапно Сюзан охватил гнев.
Роберта не имела никакого права так относиться к Сью. Какое дело этой женщине было до того, как поступает и живет совершенно незнакомая ей дочь пациента? Можно было обратиться к ее начальству или лучше – поговорить с ней самой, заставить ее уважать Сюзан, добавить немного страха в бледный обвиняющий взгляд…
Голос Селин Дион, рвущийся из динамика телефона, оборвал мысли Сью. Она машинально ответила на звонок.
- Поздравляю с избавлением от старого козла, детка.
Звонкий смех Энди заставил Сюзан отбросить мобильник. Сердце мгновенно бросилось вскачь, как тонконогая борзая. Слезы заклубились в уголках глаз. Гнев, до этого момента владеющий ее рассудком, испарился, и женщина едва ли могла бы вспомнить, что испытывала его. Сенсорный телефон, лежащий на цветастом половике, молчал. «Прекрати звонить мне, Энди, - взмолилась про себя Сью, стирая бессильные слезы, - откуда бы ты ни звонила, прекрати это».
Хорошее настроение, созданное усилиями Софи, исчезло. Сюзан подобрала телефон и небрежно бросила на стол, не имея ни малейшего желания брать его с собой. Перспектива посещения больницы и лицезрения отца, совершенно сломленного болезнью, убивала ее. И Энди, бродящая рядом язвительным и живым призраком, окончательно лишала Сью бодрости духа.
Зеленая лампа освещала широкий письменный стол, больше подходящий именитому писателю, нежели маленькой девочке, едва взобравшейся на стул. Ей приходилось стоять на пухлых коленках, чтобы дотягиваться до полированной поверхности. Светлые, золотистые хвостики раскачивались из стороны в сторону, когда ребенок поворачивал голову. На красных резинках резвились пластиковые божьи коровки. Девочка рисовала, от усердия высунув язык и зажав его зубами. Черный фломастер уже перепачкал детские пальчики и оставил несколько жирных точек на носу.
Сюзан наблюдала за ней, стоя у двери. Ей не хотелось прерывать девочку, отвлекая от столь интересного занятия. У этого ребенка итак было мало поводов для радости, так что женщине просто хотелось позволить ей чуть дольше сидеть за этим огромным столом, хотя уже наступила ночь, и ей давно пора было спать. Пусть рисует, пока есть время. Пока не вернулся ее отец.
За окнами шумел ливень – поистине библейский потоп. Девочка за столом усердно нажимала на фломастер, рисуя нечто, понятное только ей. Может, пару толстых шаров и круглых ушей, которые, по ее разумению, обозначали кролика. Может, длинные линии ног и овалов – это, должно быть, был единорог. Эта девочка до смерти любила рисовать. Словно рисунки были некой отдушиной для нее, способом спасаться от того, что происходило вокруг.
Сью прикрыла дверь, нарушив сосредоточенность маленького Рембранта. Девочка обернулась – божьи коровки заскакали на пружинках. Довольная улыбка без нескольких зубов – на них Сюзан смотреть совершенно не хотелось. Слишком больно уходили эти пусть и молочные зубки. Коренные росли вкривь и вкось. Когда ребенок подрастет, ей придется носить брекеты. Если, конечно, у Сью будут деньги их содержать.
- Что ты рисуешь, Либби? – поинтересовалась Сюзан, наклоняясь над столом. Только вот это была не Либби, хотя ребенок совсем не обратил внимания на неправильное обращение.
- Это собака! – торжествующе сообщила девочка, распрямляя бумагу ручками, размазывая фломастерные линии.
Но это была не собака. Сюзан видела на рисунке только пространство подвала озерного дома. Видела, как горит свет, разгоняя чернильный мрак, как покачивается старый велосипед в углу, как на сломанный бесполезный телевизор взгромоздились коробки с журналами, книгами и семейными альбомами.
- Очень красивый пес, - улыбнулась Сью.
- Это Джо и он любит мед, - девочка покивала головой с умным видом будущего нобелевского лауреата.