Сюзан осветила остальные коробки. «Книги» была забита романами Диккенса, Конана Дойля, Хэменгуея. «Работа» доверху заполнена делами и пленками Пола. «Видео» представляла собой странное скопище кассет, давно потерявших власть и статус, и дисков, пришедших им на смену. В «игрушках» переплетались между собой скакалки, мячи, конструкторы и куклы. И только фотографий не было на месте.
Но когда луч фонаря скользнул по полу рядом с неровными рядами коробок, Сью увидела белый прямоугольник снимка, упавшего между ящиками и незамеченного Полом второпях. Женщина нагнулась, подбирая фотографию, хотя что-то в ее голове размахивало алыми флажками, предупреждая об опасности.
Вот уж глупости. Что могло быть ужасного в невинном клочке плотной бумаги? Что может быть плохого в игре в мяч?
На лицевой стороне среди желтых роз улыбалась чета Грантов. Пол, еще не ведающий о будущем предательстве собственного организма, одетый в простую клетчатую рубашку и подвернутые штаны. Его волосы еще были темными, хотя уже начали выпадать, открывая шире лоб. София, еще в своем рассудке и не знающая о печальном конце своей жизни. Соломенная шляпа на пышных кудрях, голубая блуза и белые слаксы. И такая яркая, счастливая улыбка. Сюзан даже почувствовала небывалую теплоту и любовь к собственным родителям, какую не ощущала уже очень давно.
Но затем эта нелепая ностальгическая дрожь погасла. Потому что она увидела третьего участника солнечной идиллии в розовых кустах. Девочка, идущая к Грантам и запечатленная со спины. Худощавый темноволосый призрак с царапинами на обеих длинных голых ногах. Широкая белая футболка развевалась на ветру. Ее подол почти закрывал красные шорты. Черные волосы вороньими перьями разметались по плечам, прикрытые бейсболкой «Ред сокс».
Вот сейчас она обернется, и Сью увидит, как сверкают металлические проволочки на кривых зубах.
Снова и снова Сюзан отводила свет фонарика от снимка и вновь освещала его. Ничего не менялось. Это не было отголоском ее воображения. Это была настоящая фотография и настоящая Энди шла по направлению к Полу и Софии Грантам. Пальцы дрожали, и вместе с ними металось пятно фонаря. Разум отказывался воспринимать происходящее.
Скрип заставил женщину выйти из ступора. Свет метнулся в сторону, и, к своему ужасу, Сюзан увидела, что дверца шкафа приоткрыта. Но она была уверена в том, что до этого момента шкаф был плотно затворен. В гробовой тишине, окутавшей подвальную тьму, отчетливо раздался скрежет ногтей по лакированному дереву. Сквозь образовавшуюся щель до женщины донесся запах меда и сладкий, приторный и тошнотворный аромат гниющего мяса. И, когда в пятне света показались бледные тонкие пальцы, Сюзан не выдержала.
Она развернулась и бросилась к лестнице. Но не успела прыгнуть на первую ступень, как монстр, страшный монстр, покрытый чешуей, вытянул вперед когтистую лапу, хватая ее за ногу. И Сюзан со всего размаху ударилась о земляной пол. Фонарик отлетел в сторону. Крик застрял в горле. Все кончено! На этот раз все кончено! СУЩЕСТВО сумело добраться до нее. «МОЯ малышка, КЕЙТИ! ГДЕ ОНА, СУКА?!» В нос ударил аромат вскопанной ямы и явственный сводящий с ума запах бензина.
Рыдания сотрясли тело, слезы непроизвольно полились из глаз.
- Эй! Эй, Сюзи.
Горячие пальцы подхватили женщину под руки, и она, совершенно не думая и не отдавая себе отчет, вцепилась в пахнущую медом футболку Энди. И рыдала горько, как в глубоком детстве, пряча лицо в плече сестры.
- Все хорошо, киска, - успокаивающий голос звучал как колыбельная, как нечто давно забытое, теплое и уютное, - никаких монстров не существует.
- Мне было так страшно, Энди, - Сью и сама не могла понять свои слова, прорывающиеся через всхлипы, но сестра всегда читала ее мысли, - так страшно.
- Я не дам тебя в обиду, детка. Я всегда буду рядом.
Сюзан не знала, сколько просидела подобным образом. Но когда она пришла в себя, а рыдания перестали терзать грудную клетку, Энди не было рядом. Оно и понятно – восстановившийся после всплеска адреналина разум прекрасно осознавал, что брюнетки не существует. Но эти невидимые объятия и теплый голос сделали свое дело, и Сью успокоилась. Подвал был просто подвалом, а не обиталищем Существа и монстров. Ей уже было больше тридцати, и детские страхи должны были кануть в лету. Она сама не могла поверить в то, что так легко поддалась панике. Только вспухшие от слез веки и мокрые ресницы, земля, испачкавшая подбородок, были самым неподкупным доказательством.