***
В тот день Сюзан была так близка к своему прошлому, как никогда. И ее отец – этот лживый ублюдок, мистер справедливость и чистота рассудка – снова выдернул коврик из-под ее ног. Она могла бы вспомнить все! Понять, что Энди реальна, а вымыслы Пола о ней – беспочвенны. Могла бы перестать считать себя сумасшедшей, не подвергаться больше унылым и страшным опытам в кабинете доктора Гранта, где она была не дочерью, а лишь «пациентом триста двенадцать».
«Пациент триста двенадцать сообщил о кратковременном провале памяти. Сегодня используем беседу и назначим краткий курс успокоительных».
«Ты мог бы просто поговорить со мной, папа, - Сюзан сглотнула волну злых слез обиды, - мог бы уделить мне время как простому шестнадцатилетнему ребенку, а не подвергать анализу и раскладывать по коробкам, как неведомую хрень, найденную в экспедиции».
Воспоминание о том дне развлечений пришло к ней сегодня утром, когда женщина только садилась в свою серую «тойоту», собираясь навестить отца в больнице. Навестить и провести с ним строгую беседу. И вместо того, чтобы во время пути продумывать элементы спокойного разговора двух взрослых людей (один из которых умирал от рака), она просто бессильно злилась, цепляясь белеющими пальцами за руль.
В тот день ее отец не только лишил дочь возможности прояснить многое из своей туманной жизни, но и еще – после того, как ее вырвало – отправился обратно в шатер, чтобы накричать на несчастную женщину, действительно обладающую какими-то сверхъестественными способностями. А ее вина была только в том, что она говорила правду! Почему в этом тупом мире всегда страдает тот, кто говорит правду?
Сюзан не знала, что Пол вошел в лиловый шатер второй раз с еще одной целью – узнать о мифической панели под кроватью, где его маленькая Сью прятала что-то (или кого-то) от пристальных глаз психолога.
Выходя из машины на парковке возле больницы, Сюзан громко хлопнула дверью, даже не обратив внимания на эту неаккуратность. Ею правил гнев. Вчера она убедилась в том, что ее рассудок был почти в порядке, выдавая ей воспоминания с участием Энди, и теперь, вооруженная этим знанием, она могла восстановить утраченную справедливость. Браслет из деревянных костяшек лежал в ее кармане, и женщина то и дело принималась пересчитывать кубики-буквы, словно это были освященные четки.
Столько лет – подумать только! – столько лет она считала себя сумасшедшей!
Слова гадалки о Люцифере, упавшем с небес, невидимые осы под досками сарая, Энди, разглядывающая свои рисунки – все это сейчас не было важным. Предстоящий разговор с отцом вытеснял все остальное. Разум Сюзан выстроил необходимую ему линию, связывая воедино два целых и оставляя за бортом ненужную, не вписывающуюся информацию. Над всем этим можно было подумать и позже, а сейчас женщина отчаянно нуждалась в подтверждении внезапного условия реальности ее темноволосой сестры.
Миловидная блондинка за стойкой лишь кивнула женщине, когда та прошла мимо. Сюзан здесь уже знали, часы посещений были в самом разгаре, и не было нужды записываться заранее или ждать, пока за ней спустится дежурный по этажу, где находился ее отец. Так уж вышло, что к смертельно больным, находящимся на последнем издыхании, впускали без очереди. Можно было даже не накидывать белый халат на плечи.
На одной скорости Сью преодолела путь до палаты Пола. Слова, которые она собиралась выплюнуть ему в лицо, кипели в голове колдовским варевом.
Только почти у самой двери ее нагнала совсем юная девчонка, медицинский халат висел на ее точеной фигуре как мешок и казался таким же уместным, как платье от Диор на фермерше среди кукурузного поля. Большие карие глаза глядели на женщину по-кроличьи испуганно. «Здравствуйте! Я доброволец!» гласила надпись на ее бейдже. Сюзан остановилась на окрик, уставившись на девчонку невидящим взглядом.
- Мисс Грант? – голос у нее был такой же испуганный, как и огромные детские глаза, - меня зовут Бекки, я…
- У меня сейчас нет времени на знакомства, - отрезала Сюзан, - где Роберта?
Удивленные боязливые глаза расширились еще больше. Бекки открыла пухлый рот, глотнув воздуха. Видимо, все настроение Сью было написано на ее лице. Раньше она никогда не производила такого незабываемо ужасающего впечатления на маленьких практиканток провинциальной больницы.
- В том-то и дело, мисс, - на одном выдохе произнесла девушка, - Роберта ушла в небольшой отпуск. Ее матери стало совсем худо. Знаете, у нее Альцгеймер, но сейчас болезнь прогрессировала…