Сейчас она намеревалась идти до конца.
- Я нашла документы на ее удочерение, папа! – крикнула она, хотя изначально не намеревалась повышать голос, - Энди существовала! Она не была плодом моего воображения, я не была больна. Почему ты так поступил со мной? Зачем ты лгал все это время? И ты, и… - она хотела было произнести «мама», но против воли вырвалось иное, - и София!
Пол Грант молчал, только его дыхание стало чаще. Краем глаза Сью заметила, как подскочили цифры на приборах, отображающие его сердцебиение и давление. Старик собирался с мыслями, никак не мог проглотить ком воздуха, застрявший в горле. Сюзан глядела на него, не ощущая ни малейшей жалости. Только злость и брезгливость. Браслет Энди, намотанный на пальцы, уже причинял боль, но физическая боль была ничем по сравнению с ураганом, рвущим душу женщины.
- Намеревался сделать из меня эксперимент? Внушить мне мысли о том, что моей сестры никогда не было, а потом предоставить новый проект коллегам на очередном симпозиуме?
Обида и полынная горечь скопились горячими слезами в углах глаз. Дрожь пробежала по коже.
- Для чего вся эта ложь, Пол? – слово «папа» тоже кануло в Лету, - и что на самом деле случилось с Энди? Почему тебе понадобилось сочинять столько бреда и поддерживать его больше двадцати лет?
Отец открыл рот и произнес что-то, но в запале Сюзан пропустила слова мимо ушей. Пришлось замолчать, чтобы прислушаться внимательнее. Сжав зубы, женщина ощутила, как гнев шумит в ее висках. По пути к машине следовало запастись аспирином или чем-нибудь посильнее.
- Я не лгал, - шелест осенних листьев, - я никогда не лгал тебе, дочка.
- Ох, брось, - Сюзан мотнула головой, и слезы сами собой брызнули из глаз, - неужели даже сейчас ты будешь утверждать мне обратное? Это просто немыслимо.
Пол поднял руку, вложив в это движение все свои силы. Сью отвернулась от него, уставившись в окно невидящим взором. Желтые занавески с подсолнухами – иллюзия нормальной жизни – колыхались от ветра. Разве подсолнухи могут создать уют в комнате умирающего от рака?
- Я не лгал тебе в том, что Энди опасна, Сюзи, - неожиданно произнес отец, - и в том, что тебе нельзя с ней встречаться. Уезжай из озерного дома. НЕ говори с ней, НЕ отвечай на ее звонки, ИГНОРИРУЙ все ее попытки начать беседу. И тогда…
- Знаешь что? Замолчи.
Сюзан смотрела на Пола, не в силах поверить своим ушам. Бред. Это был горячечный бред больного. И ради этого она пришла сюда? Чтобы выслушивать очередную порцию грязи, вылитую на человека, которого Сью до этого момента вообще считала нереальным. Она знала, что мистер Грант упрям, но чтобы до такой степени…
Она резко развернулась, шагая к выходу. И на мгновение задержалась, уже приоткрыв дверь, в последний раз взглянув на беспомощного старика на больничной койке. На впадины глаз, на морщинистую макушку с редкими белыми волосками и старческими пигментными пятнами на коже, на трубки, торчащие из носа.
- Энди стала самым близким мне человеком, Пол, - сказала она безжалостно, - без нее меня бы просто не было. Моя сестра тоже была твоей дочерью, и ты не имел права выкидывать ее из своей - а уж тем более моей - жизни.
Закрыв за собой дверь, она почувствовала осиновый клин, вбившийся в ее голову. Тошнота моментально подкатила к горлу, как в тот самый праздничный день, и женщина бросилась в сторону туалетов, зажимая себе рот руками. Из ее глаз катились неудержимые слезы.
А у себя в палате Пол Грант впервые за все эти года почувствовал стыд. Быть может, он действительно сделал неверный выбор много лет назад. Быть может, следовало идти по другому пути. Но разве теперь у него был шанс вернуть время вспять?
- Помоги ей, Господи, - пробормотал старик, проваливаясь в тяжелое небытие, - она права в моей вине.
***
Приступ тошноты прошел, только когда серая «тойота» припарковалась рядом с общественной библиотекой Вудхилла. В сумочке Сюзан теперь покоились упаковка аспирина и вскрытый блистер успокоительного. Уходя с этажа, где находилась палата Пола, Сью заметила на себе настороженный, испуганный и одновременно презрительный взгляд оленеглазой Бекки. Она, по-видимому, слышала остаток разговора и теперь была не лучшего мнения о дочери, вопящей на умирающего отца. Ну и плевать. Какое дело было Сюзан до какой-то девицы, временно замещающей Роберту. Может, она вообще ее больше не увидит.
С каждым мгновением сердце билось все спокойнее. Либо начало действовать лекарство, либо адреналин выветрился из крови, покинул организм вместе с остатками завтрака.