Удары градом посыпались на ни в чем не повинный руль. Шелудивый пес, стоящий у гидранта жалобно взвизгнул и бросился прочь, перепуганный криками и взбесившимся клаксоном серой «тойоты».
Глава 8.
Когда сегодня днем Софи заглядывала в комнату матери, она и сама не могла сказать, что именно ожидала увидеть. Ночная прогулка Сюзан здорово ее напугала, потому что в реальности это выглядело куда страшнее, чем в фильмах ужасов. Но постель была пуста, не считая крошек грязи и листьев на белой простыне. Видимо, прежде чем навестить дочь, женщина блуждала вокруг дома.
Вместо новоявленной сомнамбулы, Софи увидела на столе коробку, которую Сью оставила там ночью. Ту самую, которую она раскопала в куче хлама во дворе. Газетные вырезки аккуратной стопкой высились у края, а посередине, под ворохом детских рисунков, белела бумага из приюта «Светлые сны».
«Отвратительное название, - решила Софи, пробегая глазами по документу, - как будто имя наркотика, вроде «Ангельской пыли»». То, что она увидела, не поддавалось логическому объяснению. Адриана Грант – невероятное сочетание букв, невозможное в реальном мире. Только в мире воображения ее матери. Первой мыслью Софи было предположение, что Сюзан сама составила этот документ. Но эта гипотеза с треском провалилась, когда она увидела официальную печать и размашистую подпись руководителя. А затем произошло нечто еще более невероятное – Софи обнаружила фотографию. Дед и бабушка стояли в окружении желтых роз, а к ним бежала темноволосая незнакомка.
Сюзан описывала ей Энди как-то раз. И то, что девочка увидела на снимке, в полной мере соответствовало образу, ожидаемому ею.
- Вот теперь и я схожу с ума, - подытожила Софи, не отрывая взгляда от глянцевого прямоугольничка.
Дедушка, отец, да и сама мама говорили ей, что Энди не существует, и она привыкла верить в это. Но все, что находилось на этом столе, было прямым доказательством обратного. Словно бы ученые обнаружили сейчас гроб, битком набитый вампирами. Или удачливые охотники привезли в город клетку с Бигфутом. Недоумение сменилось жадным любопытством, когда Софи перешла к газетным вырезкам, отброшенным ее матерью как бесполезные, пожелтевшие от времени заметки. Она обнаружила то, что Сюзан не сумела увидеть.
Или не захотела увидеть.
Каждая вырезка была пронумерована, а позади них кто-то (должно быть, Пол) подтекающей ручкой писал комментарии. Чувствуя себя героиней детективного сериала, Софи собрала все бумажки и отправилась на кухню. Там она и устроилась с максимальным комфортом – налила себе кружку кофе, чтобы проснуться, на старом проигрывателе поставила диск с музыкой собственной сборки (чтобы легче думалось) и положила по правую руку разлинованный блокнот, чтобы записывать мысли. Не просто же так дед собирал все эти заметки. И не просто так они оказались в коробке со свидетельством об удочерении несуществующей девочки, в куче, которую Пол, очевидно, планировал сжечь. Софи принялась раскладывать бумажки в несколько стопок, выбирая те, которые казались ей связанными между собой.
Статьей под номером один оказалась почти выцветшая вырезка из газеты почти полувековой давности. Она даже была без заголовка.
«На железнодорожных путях прошлой ночью была обнаружена погибшая женщина. Личность ее была установлена обходчиком путей – Эдвардом Смитом. Он завершал ночной обход, когда в луче фонаря заметил окровавленные женские ноги. В крови Адрианы Оливии Райан было обнаружено большое количество спиртного. «Ее голова была отделена от тела и лежала в придорожных кустах, - сообщает мистер Смит, - а глаза были открыты! Клянусь Богом, теперь она будет сниться мне во снах. Как будто косой срезано. Ясное дело, она споткнулась о камень или что еще, упала на рельсы, да так и заснула – пьянице это не сложно. Товарняк прошел здесь примерно в три часа ночи». В это время Адриана и погибла, оставив сиротой своего сына Френсиса. Молодой человек не может поверить в случившееся».
На фотографии рядом с текстом Софи увидела парня лет восемнадцати. Худощавый юноша со впавшими щеками и воловьими глазами на выкате. Сальные жидкие волосы зачесаны назад. Френсис действительно выглядел так, будто не может поверить в смерть матери. Но его выражение лица выражало что-то еще, что совершенно не понравилось девочке. Это был восторг в мутном взгляде? Вряд ли. Софи не могла представить человека, который бы радовался такой трагедии.
На пожелтевшей бумаге позади вырезки ровным красивым почерком Пола было выведено: «Штат Нью-Йорк».