А Энди продолжала свой путь, про себя смеясь над глупой девицей. Она не беспокоилась о том, что Бекки может привести подмогу, потому что знала таких вот пустышек еще со времен приюта. Девчонка, робевшая от одного вида брюнетки, не стоила внимания. Она никак не может помешать СТАТЬ ЛУЧШЕЙ и защитить бедняжку Сюзи.
Когда женщина вошла в палату Пола, в первое мгновение она даже ощутила разочарование. Грант умирал, это чувствовалось в затхлом воздухе. Аромат смерти витал в палате, даже несмотря на распахнутое окно. С Софией все прошло намного интересней. Перед тем, как приемная мать покончила с собой, Энди даже удалось поболтать с ней. Весьма мило, причем. Потому что в этом чертовом тандеме Пол-София, женщина играла последнюю роль. В другой день, может быть, Энди и поверила бы ей в заверениях, что «все это – идея Пола, а я хотела ему помешать». Но в тот момент, кажется, у нее было плохое настроение.
Беседа удалась на славу. И когда брюнетка покидала нерадивую мать, она даже чмокнула ее в морщинистый висок. София, правда, не отреагировала – в то время ее глаза уже были пусты. Она глядела на свой портрет, который Энди преподнесла ей, как последний подарок.
«Ты убила меня, - гласила надпись на ленте, обрамляющей изящный рисунок, - моя судьба была в твоих руках, а ты сама толкнула меня в пропасть. Люблю тебя, мамочка».
На картине, чем-то схожей с Мадонной, кормящей младенца, была изображена обезумевшая София, утопающая в желтых розах. В центре каждого цветка щерилась оскаленная пасть, кровь ярко алела на золотистом фоне. Пустым, лишенным зрачков, взглядом женщина рассматривала девочку, которую держала в морщинистых руках. Маленькая мертвая Энди, реальная как боль в голове, спала беспробудным сном. Из-под ее губ и прикрытых век лезли осы.
Чудный был вечер, не так ли, мама-София?
Энди хихикнула, закрывая за собой дверь. С Полом, конечно, так не выйдет. В отличие от жены, он не был сумасшедшим. Его смерть будет куда более прозаичной.
- Сюзан? – раздался шелестящий шепот с кровати. Поразительно, что доктор Грант все еще находился в сознании. Его воля была сильна, как никогда раньше.
- Нет, папуля, - проворковала Энди, сделала пару шагов и села на стул для посетителей, - это вторая твоя любимая дочурка.
Молчание, тяжелое свистящее дыхание. Пол пытался открыть глаза, но у него ничего не вышло. Это тоже порядком расстроило женщину. Она ведь и ему принесла прекрасную картину, а он не сможет ее оценить. Это было обидно!
- Уходи, - стон, полный боли и отчаяния, - оставь Сюзан в покое. Можешь отомстить мне, но оставь мою дочь. У нее ведь есть нормальная жизнь, семья…
- Я ЕЕ СЕМЬЯ.
Энди вспыхнула, мгновенно воспламенилась, как спичечная головка. Ох уж этот Мистер Психолог. Он всегда умел ее вывести из себя, давил на самые чувствительные местечки, выворачивал ее соски, так сказать. Последнее сравнение успокоило Энди и даже заставило ее вновь хихикнуть. Высохший рот Гранта раскрылся, но из него не вылетело ни звука, кроме гнилостного запаха. Энди картинно помахала рукой перед носом и осклабилась.
- Со мной ей будет лучше, мистер Грант, - сообщила Энди певуче и поднялась на ноги.
Напевая, она вынула из сумки сложенный вчетверо рисунок. На нем, на фоне шевелящейся массы горячих ос, сидела Софи, очаровательная дочка Сюзи. Улыбающийся ангелочек, сложивший руки на груди. Бледные впалые щечки, приоткрытые полные губки. Сквозь пустые глазницы прорастали желтые хищницы-розы. Энди умиленно оглядела свое творение, поглаживая выпуклый лоб ребенка. Вот же чудо. Адриана Грант могла далеко пойти, выставляться в галереях и знакомиться с высокопоставленными людьми. Так жаль, что все это так легко и бессердечно оборвал господин великий психолог.
Жаль, что эту картину нельзя будет оставить Полу. Он все равно ее не оценит.
Энди обошла кровать, дробный стук каблуков отражался от стен. Она видела, как пальцы старика тянутся к кнопке вызова медсестры, но это ее ничуть не обеспокоило. Он все равно не смог бы добраться до нее, а добравшись – не смог бы нажать. Обессиленные пальцы больше походили на скелеты, лишенные мышц.
Все так же напевая, женщина вынула капельницу с физраствором из катетера и приставила к отверстию пустой шприц. Медленно нажимая на поршень, Энди вогнала несколько кубических сантиметров воздуха во впалые вены доктора Гранта. Когда она покидала больницу, он был уже мертв. И никто не стал бы расследовать смерть умирающего от рака старика.