Софи нагнулась, поднимая черный прямоугольник. Нужно было исправить досадную несправедливость, мало ли кто важный мог позвонить ее матери.
Экран вспыхнул теплым голубым светом. Мелодичная заставка сообщила Софи, что ее цель достигнута. Едва связь установилась, как несколько непрочитанных сообщений высветилось в углу экрана. Девочка уже хотела положить телефон обратно, как праздное любопытство заставило ее заглянуть в полученные СМС. Она могла бы, наверное, ответить на особо срочные, или – в крайнем случае – разбудить маму. Несколько сообщений о пропущенных звонках, одно – от Дэниэла, одно от коллеги по работе. Бобби, медсестра дедушки, бросила Сюзан только единственное слово «соболезную».
Даже это довольно резкое и лишенное сочувствия слово заставило Софи глубоко вздохнуть. Грусть по деду вновь вернулась к ней, цепко вгрызаясь в сердце.
«У вас одно голосовое сообщение».
Не останавливаясь, Софи прослушала и его. И печаль, до этого момента властвовавшая в душе, испарилась, уступая место азартному удивлению. Это был голос Пола, она это поняла сразу. Искаженный вследствие болезни, едва слышный – не громче шелеста листвы, но все еще узнаваемый. Каким образом ему удалось оставить это сообщение, Софи не имела ни малейшего понятия. Но это были его предсмертные слова – в этом она была уверена.
- Прости, Сюзан, - произнес Пол, - я знаю, что я виноват во всем, что случилось в твоей жизни. Именно в твоей, а не в существовании Энди. Я думаю, я мог бы рассказать тебе все, но рак мне не даст это сделать. Хочу еще раз предупредить тебя, не говори с сестрой.
Шорох и треск в записи. И едва слышное: «Мне уже пора, мистер Грант. Мне нельзя было вообще приносить вам телефон».
- Светлый шкаф в подвале, - выкашлял Пол.
И связь оборвалась. Софи потрясенно держала мобильник в руке, все еще прижимая его к уху. Значит, это медсестра позволила деду последний в его жизни разговор. Это была точно не Бобби, та едва ли отступала от правил даже на секунду. Но девочку сейчас совершенно не интересовало, чьими стараниями деду удалось оставить это сообщение. Куда больше интереса вызвали его последние слова.
Софи бросила телефон матери на стол и почти бегом кинулась к подвалу. Лишь на половине пути затормозив и вернувшись к сумке. Она не знала, есть ли вообще в этом доме фонари, но точно могла подтвердить существование как минимум одного – на ключах Сюзан. Маленький брелок-фонарик. Мама вроде говорила что-то о перегоревшей лампочке в подвале.
Что она делала внизу в тот день? Искала книгу для чтения? Или искала документы, подтверждающие существование Энди?
Мировоззрение Софи разительно отличалось от восприятия ее матери. Выращенная на старых фильмах ужасов, где так здорово использовали грим и бутафорию, и основной страх основывался не на резких звуках, а на закрытых дверях и непроглядной тьме, девочка испытала легкий трепет уже на первой ступени лестницы.
«Эй, Софи, не ходи туда одна!»
«Все в порядке, Дик. Что может быть страшного в пустом подвале?»
«Но говорят, в этом доме жила сумасшедшая женщина, которая убила множество приютских детей. Может быть, ее призрак все еще бродит здесь».
И затаился во тьме подвала, за стопками старых газет.
Мужественно вздохнув, Софи направила луч света вниз. В этих фильмах героиню всегда ловило чудовище, но ведь кино и реальность – это разные вещи? Ключи мерно позвякивали в руках девочки.
Рассеянное пятно света скользнуло по ступеням лестницы, осветило земляной пол и россыпь коробок, прошлось по брошенной канистре бензина, старой люстре и телевизору, создавая пляшущие тени на стенах. И уперлось в светлое дерево шкафа, по дверце которого бежала длинная трещина. В целом, подвал не представлял никакой опасности, Софи в этом убедилась. И теперь она могла надеяться, что ей не придется бежать отсюда, позорно крича во все горло.
Ступеньки слегка поскрипывали под ногами – классика жанра. С каждым шагом к шкафу, сердце девочки стучало все громче. Тишина, царящая во тьме подвала, давила на виски. Откуда-то появилась уверенность, что стоит Софи обернуться, как ее взгляд наткнется на силуэт человека, вычерченный светом из открытой двери. Он будет молча стоять позади нее, глядеть на ее спину, не произнося ни звука.