Дверца шкафа пронзительно взвизгнула, когда девочка отворила ее. С другой ее стороны висело старое, треснувшее в двух углах зеркало. А внутри… были совершенно пустые полки. Софи разочарованно осветила внутренность этого отделения шкафа, спрятанную за целой дверцей. Покрытое пылью дерево – прекрасная находка. Может, Пол имел ввиду, что этот предмет мебели был его любимым и его просто следовало починить и вернуть в дом?
Но оставалась еще дверца с трещиной. Фонарик скользнул по ране, прорезающей полированную поверхность. Дыхание девочки замерло где-то в горле.
И когда Софи распахнула второе отделение шкафа, из ее глотки вырвался беззвучный крик, сипение, которое мог издавать спущенный шарик. Внутри кто-то сидел. Черное пятно пялилось на девочку изнутри, пальто с высоким воротом и надвинутая на глаза шляпа. Из рукавов высовывались длинные руки со множеством пальцев.
Но когда Софи уже собиралась разворачиваться и бежать отсюда, она внезапно поняла, что незнакомец в черном не двигается. Ее колени дрожали, когда светлое пятно фонаря скользило по темной шерсти пальто. Это была всего лишь одежда! А руки, торчащие из рукава – всего лишь длинный полосатый шарф.
Сдавленно и совершенно глупо хихикая, Софи согнулась, упираясь ладонями о колени. Хватит смотреть всякие фильмы ужасов. Они постепенно сводят с ума – она убедилась в этом еще раз. Никаких призраков и демонов не существует, что бы там не говорила Аннабель Луиза Соул. Энди – посланец дьявола? Возможно, но только метафорически. Дьявол – слишком крупная шишка, чтобы размениваться на такие пустяки, как пара сироток. Эта мысль вызвала новый смешок.
Смех облегчения можно легко спутать со смехом безумца – вот о чем сейчас думала Софи, когда слезы выступили у нее в уголках глаз. Как она могла так легко попасться собственному воображению?
Наконец, совладав с собой, Софи выпрямилась, снова направляя луч света на самого страшного монстра все времен и народов – груду одежды. На нижней полке, под полами длинного пальто, девочка заметила проблеск белого. Отодвинув в сторону шерстяную ткань, Софи выудила толстую папку, в которой аккуратно были собраны листы. «Доктор Г. Р. Стивенс. Пациент номер двадцать восемь» - гласила сухая печатная надпись на плотной бумаге. Ниже нее приятным почерком доктора было выведено имя пациента.
«Фрэнсис Райан».
От волнения пальцы Софи покрылись влагой. Она узнала и имя доктора – тот самый, что покончил с собой в собственном кабинете – и имя пациента. Но внутри оказались аккуратно расписанные почерком Пола Гранта или отпечатанные на принтере листы. И несколько ксерокопий.
Едва Софи углубилась в чтение, подсвечивая себе фонариком на ключах, как трезвон мобильника в кармане шорт заставил ее вздрогнуть. Она прочла сообщение от отца – «Я прибуду в озерный дом ночью» - и машинально отложила телефон на сиденье покосившегося табурета. Чтобы чуть позже совершенно позабыть о его существовании. Чтение абсолютно загипнотизировало девочку.
***
«Сумка маленькой Сюзи!»
Крик подростков громом отражался в ушах. Их было трое – с грязными щеками, но в опрятной старой одежде. Сюзан ревела, перебегая от одного к другому, а они перебрасывали из рук в руки небольшой мешочек, который был набит только бумагой и карандашами. Их смех менял ноты, то выше, то ниже, разлетался по улице, и его подхватывали остальные люди – в основном дети, малышка со светлыми волосами возле пожарного гидранта, длинноногая девица в приличной юбке и блузе, расстегнутой почти до пупа, и многие другие, выстроенные в ряд вдоль магазинных витрин. На каждом стекле – «Часовые механизмы Доусона», «Фрукты и овощи», «Книжная лавка Стэйси Энн» - висели рисунки Энди, которые когда-то должны были валяться под грудой досок, оставшихся от сарайчика с инструментами.
- Отдайте, отдайте! – слезы лились по щекам, перемешивались с грязью и пылью, касались губ и на вкус отдавали гарью.
В воздухе тоже пахло огнем и горящим мясом. Словно где-то неподалеку проходил веселый праздник барбекю.
Остановившись, Сюзан удивленно вытерла грязь со скулы – это был пепел. Множество тлеющих страниц, обгоревших рисунков подобно снегу летели с неба. Обильный снегопад, покрывающий улицы хрупким серым пухом – тронешь, и он чернеет у тебя на пальцах. Серые тучи сливались с серой землей.
Но мальчишкам не было дела до странного явления природы. Они продолжали перебрасываться сумкой Сюзан. Только лица их изменились – впали щеки, резко вычерчивая скулы, смех стал хриплым от рези в пересохшем горле. И то, что они швыряли друг другу, уже не было сумкой. Это была отрубленная голова какой-то девицы. Светлые волосы летели за ужасным снарядом, как флаг. В открытых глазах скопился пепел.