Подавляя крик, Сью огляделась, чтобы позвать на помощь. Все дети на улице претерпели устрашающие изменения. Малышка у гидранта побледнела, ее левая нога и обе руки извернулись под неестественными углами. Девица в расстегнутой блузе теперь вообще была без одежды. Ее кожа была черной местами, местами спеклась до кровавой массы мышц, только зубы, покрытые копотью, остались целыми.
Чьи-то руки схватили Сюзан за плечи и развернули к себе.
- Ты только посмотри на себя! Какая грязнуля! – воскликнула София Грант, покончившая жизнь самоубийством, - твоему папе это может не понравиться. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ СТАТЬ ХОРОШЕЙ, если не вымоешься.
Не обращая внимания на крики протеста, София потащила девочку прочь от улицы. Их ноги оставляли черные следы на асфальте, покрытом пеплом. Сюзан почувствовала, что теряет сознание. Весь мир заполонила тьма.
Но ненадолго – боль в горле, в судорожно сжимающихся легких, заставила ее очнуться. Шумела вода. Потоки Ниагарского водопада. Чья-то рука надавила на затылок, и горло вновь задохнулось от боли. Жидкость хлынула в нос и в рот, когда девочка попыталась закричать. Банально – но ее действительно топили в ванне! Сюзан бешено засучила руками, упираясь о скользкую эмаль, ударяя по чьей-то властной и – безумно – ласковой ладони.
- Ты никогда не будешь ХОРОШЕЙ, - пробормотал чей-то голос, в котором Сью без труда узнала Софию.
Ей удалось на секунду вынырнуть, схватить сладкий, слишком горячий воздух, и мать снова затолкала ее головку под воду. Распахнув глаза, Сюзан увидела только тьму – вода была грязная, проржавевшие трубы не служили самым прекрасным фильтром на свете. До дна ванны было больше сотни метров, глаза резало, крик застревал в горле вместе с новым глотком ржавой воды. Маленькие ножки Сюзан застучали по кафелю, пальцы Софии запутались в светлых волосах.
- Ты вся в отца, ты никогда не станешь ХОРОШЕЙ, - бормотала женщина, неслышная сквозь толщу воды и шума ниагарского водопада, - не будешь моей ЛУЧШЕЙ девочкой.
Свет в глазах постепенно мерк. Ручки Сюзи бессильно повисли. В черной толще воды вполне мог кто-то жить. Кто-то, питающийся болью маленьких девочек. Сюзан почти видела эти стеклянные глаза и бледное лицо сквозь колышущиеся водоросли собственных светлых волос.
Но что-то произошло. Удар – и ласковая твердая рука отпустила ее затылок. Сью повалилась на пол, и ее стошнило ржавой водой. Когда она смогла открыть слезящиеся глаза, она увидела Софию в луже собственной крови. Такую, какой взрослая Сюзан представляла себе мать, приземлившуюся на асфальт. Голова вывернута в сторону, рот нелепо приоткрыт, череп треснул, и сквозь волосы проглядывает что-то белесое, одна рука торчит из локтя под прямым углом назад. Ночная рубашка с утятами насквозь пропиталась черным.
Позади женщины стояла Энди, сжимая в руке топор с длинной ручкой. Полированное дерево прямо посередине пересекали две зеленые полосы. Лезвие сверкало чистотой, потому что обух темнел от крови.
- Я всегда буду спасать тебя, Сюзи, - в улыбке брюнетки сверкнули брекеты, и Сью машинально облизала зубы.
Горло саднило, ни слова не вырвалось из этого очага боли.
- Ты знаешь, что твоя дочь уже позвонила Дэну? – Энди опустила топор и оперлась на него руками, как на ручку забавной трости, - он едет сюда, чтобы отобрать у тебя Софи, чтобы спрятать тебя в сумасшедший дом. Как будто ты сумасшедшая!
Она обошла тело матери и опустилась на корточки рядом с Сюзан.
- Мы ведь с тобой знаем, что я – реальность. Это они все безумны, утверждая обратное, - голос ее упал до заговорческого шепота, - они опять хотят ставить над тобой эксперименты. Разлучить нас, разлучить тебя и Софи. Лишить тебя возможности СТАТЬ ЛУЧШЕЙ.
Найди меня, Сю-ю-юззи. Найди меня и покажи им всем, что ты ЛУЧШАЯ.
Сумерки сменили вечер, когда Сюзан проснулась, не чувствуя ни отголоска боли. Она, наконец-то, выспалась. Она знала то, что произошло в этом месте много лет назад. Голова больше не ныла и не раскалывалась, и женщина, наконец, могла приступить к выполнению своего единственного на данный момент желания – найти то сухое дерево, возле которого погибли ее любимый пес и приемная сестра. Если Энди права – а Сью почти не сомневалась в этом – то ее бывший муж действительно был уже на пути сюда. Тогда она сможет ткнуть его длинный заносчивый нос в неоспоримые доказательства собственного здравомыслия. Если она найдет останки сестры – даже только череп, пробитый камнем, все изменится.