Она не думала, что Дэниэл вернется к ней, вовсе нет. Но он по крайней мере сможет признать свою неправоту, как и доктор Ричардс. А Софи, может быть, останется жить с матерью? Сейчас все упиралось в поиски пропавшей Энди. Все зависело от того, сможет ли Сюзан найти ее кости.
Но прежде чем осуществить план, Сью хотела вернуть на запястье деревянный браслет сестры. Для нее он уже стал чем-то вроде талисмана на удачу. Четыре кубика с буквами, которые можно перебирать как четки. Вчера Сюзан сняла его и бросила в сумку перед тем, как заснуть.
Посетив кухню, женщина тут же обнаружила пропажу – видимо, вчера, в пьяном бреду она вынесла сумку из комнаты. Она ни за что не догадалась бы, зачем ей это было нужно, но мало ли какие глупости совершают люди, только что закончившие сеанс у доктора Джека Дэниелса.
Свой мобильник Сюзан заметила на столе, как раз когда он издал сигнал. Пришло сообщение от кузины ее бывшего мужа. Женщина пробежала его глазами и внезапно замерла. «Дэн сказал, Пол отмучился. Соболезную, дорогая. Крепись, я помогу с похоронами». В полном недоумении Сью пролистала последние СМС. Судя по пропущенным звонкам из больницы, ее отец скончался еще ночью. Но никто – НИКТО – не удосужился разбудить ее, чтобы поставить в известность. Разве она была ему неродной? Судя по тому, что остальные сообщения были прочитаны – в телефоне Сюзан успела похозяйничать Софи, но и она молчала сегодня днем, когда женщина проснулась после пьянки.
Все они были против нее. Сью никогда не верила в теории заговора, но, кажется, столкнулась с одной из них только что. Неужели всем так выгодно было ее безумие? Скоро приедет Дэн и будет рассказывать бывшей жене, что Пола Гранта никогда не существовало. Вот тогда Сюзан посмеется.
Она швырнула мобильник в сторону. Телефон приземлился на стол, проехался по его поверхности, ударился о стену и свалился на пол с противоположной стороны. Этот шум услышала Софи в подвале, но не придала ему значения, увлекаясь чтением.
Сюзан расшвыряла вещи из сумки, чувствуя, как в ней нарастает злость на всех окружающих, включая Пола, хотя о нем теперь можно было говорить только хорошее. Он ведь добился своего – все вокруг считали женщину сумасшедшей! Прекрасный подарок родной дочери, положи его в рождественский носок, папуля.
Браслет покоился на самом дне сумки. И как только он занял свое место на запястье, Сью почувствовала себя намного лучше. И решительно отправилась прочь из дома, на поиски давно забытого места трагедии.
В подвале фонарик Софи погас, оставив девочку в кромешной тьме.
Глава 11.
Софи просмотрела уже больше половины страниц, когда свет фонарика на ключах стал тускнеть и моргать. Не прошло и секунды, как лампочка окончательно погасла. Этот маленький брелок вряд ли был рассчитан на продолжительную работу и вполне мог гордиться своей стойкостью. Девочка, увлеченная чтением, даже не сообразила поначалу, почему текст внезапно пропал с поля зрения.
Поняв в чем дело, Софи потрясла ключами, как будто это могло заставить фонарик заработать снова. Затем она на ощупь собрала страницы в папку и положила ключи в задний карман. Воздух здесь был затхлым, сырым. И в полной темноте создавалось четкое ощущение кладбищенской атмосферы. Словно кто-то только что раскопал могилу. Раздумывая об этом, Софи даже представления не имела, насколько ее мнение повторяет мысли ее матери.
Кромешная тьма могла испугать, но сейчас девочка совершенно не думала об окружающем. Ее занимали документы и записи деда, найденные ею в старом шкафу с трещиной на дверце.
История будущего маньяка-убийцы, с небольшими пробелами, сейчас находилась в ее руках. Ксерокопии принадлежали доктору Френсиса Райана – показания пациента, психологические тесы и обилие терминов, которые ничего не говорили Софи. Пол же дописывал найденные им события из жизни странного мужчины с воловьими глазами.
Все началось с матери Френсиса. Адриана была суровой, крупной женщиной, привыкшей подчинять себе людей. Она работала на железной дороге наравне с мужчинами, крепко выпивала и никому не позволяла относиться к себе пренебрежительно. Ее единственный муж покончил с собой, когда она была беременна. Френсис никогда не знал отца, но знал свою мать – и боялся ее. «Если ты делаешь что-то – становись лучшим в этой области!» Это был ее слоган, который она вбила в голову сына. Судя по записям Грегори Стивенса, она нередко позволяла себе наказывать ребенка.
«Однажды она приволокла домой кусок колючей проволоки, от нее несло алкоголем за сто ярдов, - сообщил на приеме Френсис (Грег отметил его пустой, остекленевший взгляд), - заставила меня обвязать ею забор поверху. Она терпеть не могла наших соседей, говорила, что проклятые ниггеры всюду суют свои носы и длинные члены. Когда я сделал то, что от меня требовалось, маме это не понравилось – я, видите ли, забыл обернуть несколько досок, и проволока сидела на них криво. Она взяла остаток шмотка, заставила меня встать на колени и отхлестала им меня по ногам».