Но случилось непредвиденное. В кромешной тьме девочка наткнулась на препятствие, которое несколькими часами ранее Сюзан посчитала когтистой лапой чудовища. Софи растянулась на полу, ударившись подбородком о первую ступень лестницы. Яркие искры на секунду осветили внутреннюю сторону век, зубы клацнули друг о друга, содрав кожу с одной стороны щеки, и рот наполнился солоноватым привкусом крови. Позже девочка поблагодарит всех мыслимых и немыслимых богов за то, что язык не попался на пути ее челюсти. Она представления не имела, можно ли в такой ситуации откусить себе язык, но проводить такие эксперименты не собиралась. Жевательные мышцы взвыли от напряжения, подбородок покрылся ссадинами и превратился в очаг боли, который к утру станет сине-красным кровоподтеком.
Ключи, вместе с фонариком, вылетели из заднего кармана, но девочка этого даже не почувствовала. Она выпрямилась, скуля, и сплюнула противную слюну металлического привкуса. Челюсть ныла, но вроде бы не была вывихнута. Ругая себя всеми оскорбительными словами, Софи села, нащупывая разлетевшиеся листы бумаги из папки доктора Стивенса. Она ведь видела до этого канистру, сваленную вблизи лестницы! Как вышло, что возвращаясь обратно, она про нее даже не вспомнила?
Пальцы нашли глянцевый гладкий прямоугольник. Из папки вылетела фотография, которую девочка еще не видела. Сжимая ее в руке, Софи поднялась по лестнице, покидая темный подвал, свой телефон и связку ключей, про которые она совершенно забыла. Снимок, стиснутый пальцами, занимал ее куда больше.
Сумерки почти превратились в ночь, когда девочка выбралась из кромешной тьмы. И ей пришлось включать свет, чтобы рассмотреть фото. На нем были изображены трое людей: дедушка – Пол Грант, незнакомый мужчина в строгом костюме – Софи предположила, что это и есть доктор Грегори Стивенс, и женщина, которую она уж точно не ожидала здесь увидеть. Со снимка ей улыбалась очаровательная, хотя и не производящая впечатление хрупкой и ранимой, Роуз Баркович в темно-синем платье. Поверх ее плеч лежала газовая накидка, на которую спадали мелко завитые локоны.
Вот теперь Софи поняла, что завтра она согласится на предложение странной соседки. И ее не покидала уверенность в том, что рыбалка пройдет удачно.
***
На этот раз все было иначе. В руках не было вырванных из книги страниц романа Джейн Остин, дождь не грохотал по листве, старый спрингер-спаниель давно скакал по райскому саду, а сама Сюзан уже была далеко не подростком. Но странное ощущение дежа-вю не покидало женщину. Словно в жизни все имело свойство повторяться.
В отличие от Софи, ее мать знала обо всех имеющихся в доме фонарях, но почему-то не потратила ни мгновения на их поиски. Она шла по сгущающейся темноте вслепую, но уверенность, что она знает этот путь как свои пять пальцев позволяли ей спокойно пробираться сквозь заросли. Словно женщина была здесь не один раз, словно что-то в ее голове протянуло волшебную золотую нить Адрианы («Ариадны», - машинально поправило сознание), и сейчас она переливалась всеми красками, звала Сюзан за собой.
Когда Сью покидала дом, сумерки разливали в воздухе прохладу, подсвечивая рыжиной горизонт. Теперь же от рыжего остались лишь отголоски, а на востоке уже наливалась бледное пятно луны. Наверное, нужно было оставить записку, чтобы никто не волновался и не искал женщину, но она только отмахнулась от этой мысли.
Они все были предателями.
Все были заодно – и старик, сдохший от рака, и мать, слетевшая с окна собственной квартиры, и Дэнни, Мистер Сверкающий-Рыцарь, и несчастная девушка Либби-Софи, попавшая в лапы сбрендившей ведьмы, и доктор Ричардс, миссис Время-лечит, и Роуз Баркович, под личиной которой скрывался громила местного ночного клуба. Сюзан столько раз говорила им, что она в здравом уме, что человек не может просто так выдумывать собственные воспоминания. И что? Плевать они хотели на ее слова. Куча таблеток, успокоительное, сеансы терапии, только для того, чтобы Сью капля за каплей теряла саму себя. Пол, конечно, был тут главным виновником. Именно он бросил маленькую Сюзи в яму и поставил камеры, чтобы наблюдать за поведением интересного образчика фауны. Но и остальные хороши!
Что это? Такой забавный эксперимент?
Вроде того, где ребенку подсовывали белую крысу, чтобы она кусала его, а после, когда он уже вырос, несчастный боялся даже белой бороды Санта-Клауса. Или эксперимента с мышью, которую били током, если она приближалась к еде. В итоге бедняжка умирала от голода рядом с полной кормушкой.
Зажги лампочку – выделится слюна.
Странным образом, все это не пугало и не расстраивала Сюзан. Она словно всю жизнь знала, что все так и выйдет. Всю жизнь, в которой ею то и дело пользовались, ее подставляли, ее презирали, потому что без Энди она даже не могла дать отпор на самое легкое оскорбление, на грубость случайного прохожего. Сюзан была слишком мягка и доверчива, и Пол этим пользовался.