С первого взгляда в груде обломков не было ничего примечательного, но затем Сюзан заметила несколько белых бликов среди щепок и пыли. Они светлыми пятнами выделялись в темноте, окружающей заросший двор. Когда-то здесь повсюду горели фонари, но сейчас наступающая ночь легко завладела территорией.
Ведомая странным инстинктом первооткрывателя, Сью взялась за доски, даже не думая о перчатках и поджидающих ее занозах. Белые пятна, словно глаза того самого темного зверя, наслаждающегося тишиной среди желтых роз, манили женщину. Они пока не превратились в навязчивую идею, но Сюзан могла поклясться, что не заснула бы, не разобравшись с этим. Доски охотно уступали место воодушевленной мисс Грант. Пыль забивала нос, но женщина совершенно не обращала на нее внимания. В конце концов, она достигла цели.
Белыми пятнами были рисунки. Листы, выдранные из альбомов, тетрадей и большие куски ватманов, зажатые обломками сарайчика и покрытые столетней грязью. Они были влажными и тяжело отделялись друг от друга, и казалось невероятным, что картины пролежали здесь почти двадцать лет в надежде, что их когда-нибудь обнаружат.
Смутным ярким пятном воспоминания проделали брешь в баррикадах. Сотню жизней назад Сюзан рисовала. Она вроде бы помнила нечто подобное, но, в то же время, это казалось наигранным, ненастоящим. Будто, держа в руках кисть, она исполняла одну только ей известную роль. А потом она внезапно перестала рисовать. Вскоре после переезда маленькая девочка с облаком светлых волос просто потеряла талант. И теперь все, что она могла изобразить на бумаге – это два овала и палочки, которые должны были стать человечком.
Разглядывая картины, Сью незаметно для себя облизывала зубы. У ребенка, что создавал все это, действительно были невероятные способности. Краски, потерявшие яркость от времени, все еще поражали воображение. Животные, пейзажи, люди – Сюзан не могла поверить, что все это было творением ее рук. И почему она перестала рисовать? Что было такого в тумане ее воспоминаний, заставившее бросить кисть? Женщина качнула головой, оглядывая обломки постройки для инструментов.
Последний рисунок, почти насквозь вымокший и кое-где потерявший четкость, заставил Сью поджать губы и затаить дыхание. Он лежал в грязи среди досок, отделенный от остальных шедевров подростка. Изящный портрет Энди. Черные длинные волосы, обрамляющие чуть вытянутое лицо, большие светлые глаза с той лисьей хитринкой, что придавала ей необыкновенную притягательность. И немного высокомерная улыбка человека, знающего, чего он хочет получить от жизни. На рисунке ей было четырнадцать, но выглядела она совершеннолетней. Сквозь яркие губы сверкали металлические брекеты.
Машинально облизав зубы, Сюзан нагнулась, чтобы поднять портрет. Сумерки и влажность озера окутали темень, прохладой касаясь кожи. Но не это заставило руки женщины покрыться мурашками. Энди на портрете выглядела совершенно живой.
Едва Сью приподняла край куска ватмана, как услышала назойливое жужжание. Из-под рисунка выскользнула оса, невидимая в наступившем мраке, но ее голос отчетливым эхом раздавался в ушах женщины. Она взмахнула рукой, словно отгоняя муху, хотя даже не видела противника. На мгновение одна оса размножилась, крохотные крылышки кричали об угрозе со всех сторон. Сюзан выронила рисунки, отступая на шаг. И тут почувствовала острый укол в голое плечо. Вскрикнув, машинально женщина шлепнула ладонью по пламени, вспыхнувшему в очаге укуса. Она не видела этого, но чувствовала, как краснеет ее кожа и вздувается маленький белый бугорок, полный осиного яда. Шлепок не убил злобную тварь, ее жужжание разносилось в полумраке. Оса снова была готова к атаке. В отличие от пчелы, это насекомое могло причинять боль столько, сколько ей вздумается.