- Нет, нет, нет, - Энди строго цыкнула языком, - это ОНИ хотят, чтобы ты так думала. Они здорово изжалили тебя, Сюзи. Но ты ведь знаешь, что ты в своем уме?
Сюзан зачарованно наблюдала за тем, как по бледной, впавшей щеке проползла оса, взгромоздилась на глаз и замерла там, довольная положением. Ее брюшко поднималось и опускалось. Жало каждую секунду почти касалось склеры.
- Я помогу тебе, киска, - произнесла Энди, и несколько ос, воспользовавшись моментом, заползли ей в рот, - потому что ты ЛУЧШАЯ сестра.
- Я лучшая, - заворожено повторила Сюзан.
И, когда облепленная осами рука Энди потянулась к женщине, дурнота накрыла ее с головой. Теплая, славная пелена тьмы застлала глаза, и Сюзан с готовностью шагнула навстречу ее крыльям. Она просто потеряла сознание.
***
Дочитав последнюю страницу – ничего особо интересного, Софи вложила фотографию обратно в папку и быстрым шагом направилась в комнату матери. Но когда она открыла дверь, ее встревоженный взгляд наткнулся лишь на пустую кровать. Простыня стала серой от грязи в том месте, где должны были быть ноги Сюзан. Наверняка, это был очередной приступ лунатизма.
Софи обежала все комнаты, чувствуя нарастающее беспокойство, но матери нигде не было – именно в это время женщина почти приблизилась к могиле Энди. Девочка даже заглянула на второй этаж, но единственной странностью, которую она обнаружила, была свалка, организованная Сюзан на кухне. Ее сумка была буквально выпотрошена, внутренности разбросаны по полу, как будто кто-то искал вещь в безумной спешке.
В конце концов, Софи выбежала наружу, в слепой надежде найти мать бродящую вокруг дома. Фонарь, закрепленный над дверью, освещал лишь узкое пространство. Рассеянный круг света охватывал сочную зелень перед лестницей, дальше все было погружено в кромешный мрак. Луна ни сколько не помогала глазам. Силуэты деревьев в темноте сливались в сплошную черную стену.
Сложив ладони на подобие рупора, Софи крикнула:
- Мам!
И, хотя она все равно не ожидала отклика, тишина внушала ужас. Только ветер шелестел в листве хищных роз, ударяя желтые бутоны о шипастые ветви. Девочка спустилась по ступенькам и замерла в рассеянном свете единственного фонаря. И как такое могло случиться, что во всем дворе больше не было ни единого источника света?
Щурясь, Софи пыталась разглядеть что-то в темноте. Зрение вкупе с воображением услужливо создавали самые невероятные образы – вот эта группа кустов и небольшое деревце здорово напоминало человека с неестественно длинными руками. Тот самый мужчина из подвала, который наблюдал за девочкой из мрака, безмолвно и внимательно. Он не двигался, хотя ветер обязан был шевелить листву.
Софи ощутила неприятную дрожь, вызванную отнюдь не прохладой ночи. И поняла, что не сможет сделать ни шагу без фонаря.
Сюзан все равно должна была вернуться – сомнамбулы всегда возвращаются в свои кровати. Или прыгают с высотных зданий. Или забиваются в шкафы. Или заходят в озеро и тонут в ледяной воде.
Девочка полезла в карман, в надежде найти телефон и позвонить отцу или доктору, или в полицию («Алло, моя мама гуляет во сне вокруг дома»). Но мобильника на месте не оказалось. Он спокойно лежал в темноте земляного подвала, изредка проигрывая мелодии приходящих сообщений. Спускать в тот мрак Софи совершенно не хотелось. Едва ли ее нервы способны будут выдержать еще одно чучело из одежды, слишком сильно напоминающее человека.
Но телефон матери все еще должен был оставаться на кухне.
Только вот в этом девочка ошиблась. На столе мобильника не было, в выпотрошенной сумке, разевающей беззубую пасть, тоже. А когда Софи нагнулась, чтобы посмотреть, не свалился ли телефон на пол, все ее мысли о звонках вылетели из головы.
Она нашла рисунок.
Ее собственный посмертный портрет с золотистыми розами, растущими из пустых глаз, развернулся, когда Сюзан разбрасывала вещи, и теперь покоился под столом, словно произведение величайшего художника на самом видном стенде галереи. Мертвая Софи глядела на своего живого двойника с мягкой улыбкой Джоконды.
Глава 12.
Можно ли создать личность с нуля? Заменить новым сознанием старое? Аделия Ричардс не знала ответов на эти вопросы, но считала, что это совершенно невозможно. Потому что настоящее «Я» человека в конце концов даст о себе знать, как бы глубоко его не прятали.
Аделия хлопнула дверцей такси, выскакивая наружу, и совершенно не обратила внимания на недовольное бурчание водителя. У нее не было времени сейчас выслушивать сведения о несчастливой жизни мужчины с козлиной бородкой и очками, склеенными изолентой. Она итак прекрасно знала все, что этот человек может ей рассказать. Она видела фотографию жены (лицо полное, как луна, редкие белесые волосы и усики над губой) и двух детей (мальчик и девочка, точные копии матери, маленькие красные губы и картофельные носы, тонущие в щеках). Видела, как водитель горбится и едва съеживается от каждого строгого взгляда нынешней клиентки. Это было хобби Аделии еще с детства – разглядывать случайных прохожих и пытаться понять, какая жизнь скрывается за их глазами, одеждой и походкой. Маленькая Аделия почти никогда не ошибалась в своих суждениях. И взрослая доктор Ричардс ничуть не изменилась. Раскусывать обывателей города – в этом был ее талант.