Дэн оставил жену на кассе расплачиваться за покупки, а сам отправился с тележкой к парковке. Сюзан отсутствовала почти двадцать минут, а затем вынырнула из-за серого седана справа и вспорхнула на пассажирское сиденье, хлопнув дверцей. Ее щеки раскраснелись, а глаза сияли, хотя всего несколькими минутами ранее не было более опечаленной женщины. С тревогой Дэниэл увидел бурые пятна на подоле ее пышной юбки.
- Где ты была, Сюзи? – спросил он и получил в ответ весьма удивленный взгляд.
- Меня не было всего пять минут, - сказала она, - я расплатилась и прямиком направилась к машине.
Дэн ничего не ответил ей, но, когда, выезжая с парковки, ему пришлось проехать мимо дверей в холл торгового центра, он увидел множество людей, скопившихся у бокового входа.
«Вызовите скорую!»
- Что там произошло, интересно? – полюбопытствовала Сюзан, пытаясь выглянуть через окно со стороны водителя, и Дэниэл едва не заорал, когда ее волосы коснулись его рук, лежащих на руле.
Толпа чуть сдвинулась, заслышав сирены скорой помощи невдалеке. И Дэн увидел лежащего на тротуаре грязного мужчину – Ларри-пьянчугу, просящего милостыню на территории торгового центра, что обычно ему было запрещено. Он всегда стоял на костылях и изображал из себя жертву Вьетнама, хотя все прекрасно знали, что ходить Ларри может получше некоторых, и что он никогда не служил в армии.
Но сейчас пьяница действительно выглядел инвалидом войны. Он лежал в темно-бордовой луже, подозрительно напоминающей кровь, как маленькая лягушка, разбитая о камни. Оказался не в том месте не в тот час. Как позже узнал Дэн, кто-то избил его до полусмерти его же костылем. Это не могла быть Сюзи. Его малышка-мышка Сюзи, с хрупкими тонкими ручками. Но все же… В тот самый момент, когда мужчина смотрел на стонущего бездомного, в его голове четко сформировалась мысль о разводе.
Конечно, в глубине души Дэниэл был совершенно против того, чтобы Софи некоторое время прожила с матерью в озерном доме. Но, если честно, он никогда не верил, что Сюзан может нанести непоправимый вред собственной дочери. Какими бы ни были эти «провалы в памяти», Сюзи все равно любила девочку. А Софи любила мать и чувствовала себя бесконечно виноватой в своем решении остаться жить с отцом во Флориде.
К тому же это всего лишь на месяц. До 4 июля. Что плохого могло случиться за месяц? Что плохого могло случиться за двадцать минут на стоянке у супермаркета?
Будучи совершенно не религиозным человеком, Дэниэл обнаружил, что бормочет некий вариант молитвы, сидя в неприметном «шеви», взятом напрокат. Почему он оставил единственную дочь в руках сумасшедшей женщины? Конечно, у Софи была сотовая связь. И Сюзан выглядела нормальной, когда Дэн видел ее в последний раз. Но все же некое предчувствие подобно крохотному червю поселилось в разуме мужчины. Только вот в тот момент он полностью его проигнорировал, как игнорировал всю свою жизнь многое, что не касалось бизнеса, деловых партнеров, купли-продажи и ведения документации.
Слава Богу, пока не произошло ничего страшного. Софи ответила на звонок, Сюзан спала и не знала о смерти отца, а соседка озерного домика Грантов клятвенно обещала Дэну присматривать за девочкой.
Фары «шевроле», мягко освещающие темный асфальт, внезапно наткнулись на огромный ствол дерева, лежащий точно посередине дороги. Дэниэл ударил по тормозам. Благо, его с детства обучали водить машину аккуратно, даже в сильной спешке, и реакция у него была отменная. Шины заскрипели по земле, «шеви» слегка развернулся и остановился, едва не касаясь препятствия.
Выругавшись, Дэн выбрался из машины. Но раздумывать времени не было. Поэтому он обошел разрушенное дерево, царапаясь о сухие ветви, сучки которых раздирали ткань его дорогих брюк. Галстук мешался, сдавливал горло, и мужчина просто снял его с шеи, небрежно комкая и засовывая в карман. Ему предстояло пройти целую милю пешком до полузаброшенного озерного дома.
***
Энди была здесь.
Как же иначе объяснить присутствие этого ужасного рисунка на кухне озерного домика? Возможно именно в эту секунду она разговаривает с Сюзан или убивает ее, ножом, тесаком или бензопилой, спрятавшись среди деревьев черного ночного леса.
Софи чувствовала, как ею завладевает настоящая паника, ничем не схожая с приятным страхом и дрожью, вызванными просмотром фильмов ужасов. На экране все было понарошку, а кровь – бутафорская, но сейчас девочка ощущала, что означает попасться в лапы настоящему кошмару. Она находилась одна в пустом доме, на несколько миль вокруг не было никого, кто мог бы откликнуться на зов помощи.