Не оставалось времени на раздумья. Софи глотнула воздуха и бросилась к лестнице, на которой женщина уже начала возводить баррикаду. Она знала, как можно выбраться из этого дома. Окно в комнате девочки всегда было открыто, и рядом с подоконником как раз проходила толстая прочная ветка невысокого дерева, то и дело бьющая по стеклу в ветреную погоду.
- А ну стой, сучка! – проорала Сюзан, - остановись и поговори с матерью, никчемная дрянь!
Но Софи уже расшвыривала в стороны аккуратно уложенные стулья. Они с грохотом падали вниз, карикатурная композиция выставки авангардного искусства. Благо Сюзан не успела до конца поставить комод, и девочка протиснулась между ним и стеной, ободрав бедро о выступающий край. Если бы Сью задвинула его чуть дальше, Софи пришлось бы перелезать препятствие, и этого времени как раз не хватило бы ей, чтобы убежать. Но сейчас комод оказался препятствием для самой Сюзан. Там, где с трудом пролезла ее пятнадцатилетняя дочь, она сама пройти не смогла. И ее ярость обрушилась на несчастный предмет мебели, вместо ног беглянки. Топор поднимался и опускался, круша полированное дерево, доски, выдвижные ящики. Латунные ручки отлетели, одна ударила женщину по колену, разъярив ее еще больше.
Софи не замедлилась ни на мгновение, чтобы послушать мелодию злости своей матери и то, с каким звоном в воздух поднимаются щепки и осколки дерева. Она буквально влетела в свою комнату, захлопнула дверь и задвинула засов с внутренней стороны. Вот сейчас настало самое время позвонить в полицию. Только ни одного телефона не оказалось ни в ее руках, ни в карманах. И где на этот раз она выронила оба мобильника, девочка абсолютно не знала. Память категорически отказывалась работать.
Под непередаваемый ритм работы топора, Софи забралась на подоконник. Ночь ударила свежестью ей в пылающее лицо. Подумать только – на ее столе все еще стоял включенный ноутбук. Но сейчас он казался пережитком прошлой эпохи, чем-то сюрреальным, выходцем из иной жизни.
Ей пришлось скинуть обувь, чтобы она не соскользнула в самый неподходящий момент. Цепляясь за подоконник в отчаянии утопающего, девочка нащупала босыми ступнями шершавую поверхность дерева. Ветка закачалась под ее весом, но казалась вполне надежной. Только вот отпускать опору так не хотелось. На долгое мгновение она замерла, уговаривая себя идти дальше. Сердце стучало так громко, что отдавалось в висках, и в груди больно кололо. Казалось, что девочка не сможет больше сделать ни шагу.
Но кое-что подстегнуло Софи. А именно тишина, ударившая по ушам. Крики Сюзан и вой топора стихли, а шагов по лестнице не было слышно. Это означало, что женщина покинула свой пост. «Она успокоилась и пришла в себя», - уверенно заявило сознание, пребывающее в искусственном кошмаре, никак не желавшее просыпаться. Но картина бойни на кухне вновь предстала перед глазами. Сверкающие очки отца, лежащие на полу, голубая рубашка, превратившаяся в темно-бордовую. И стеклянные удивленные глаза.
Софи мотнула головой и отпустила подоконник, вцепляясь в качающуюся ветку. Она не собиралась сдаваться так рано, только для того, чтобы пойти на уступки своему рассудку, который не мог поверить в правдивость происходящего. Маловероятно, что Сюзан отправилась на кухню, чтобы приготовить плюшки к чаю. «Что же ты молчишь, Дэнни? – спрашивает она у мертвого мужа, - сколько ложек сахара тебе класть?»
Медленно, мучительно медленно девочка добралась до ствола дерева. Листва шелестела вокруг нее, словно шепчась о странном ребенке, который в такое время не спит в своей кровати, а пытается сбежать от любящей мамочки. Где-то хлопнула входная дверь. А вот и мамочка спешит на помощь своему чаду!
Готовая разрыдаться от отчаяния, Софи поползла вниз, потому что не было иного выбора. Почти в самом конце от спешки она наступила на сухой сучок, и он обломился под ее ногами. Девочка грохнулась в траву, благо высота была небольшой, и ушиб задней части тела не был смертельным. Утром все ее тело будет в синяках. Если утро, конечно, наступит.
Едва Софи поднялась на ноги, как услышала шелест зарослей, раздвигаемых лезвием топора. Действуя на одном адреналине, девочка снова бросилась бежать. Она уже задыхалась, слезы давно кончились, и суставы и мышцы заходились в дрожи. На долго ее не хватит, нет. Может быть, в обычных условиях, она могла бы протянуть намного больше, но сейчас к физической усталости здорово примешивалась моральная, которая была в сотню раз тяжелее и подкашивала силы.