Зато шестой звонок ей удался. Софи с изумлением слушала свой голос со стороны, с холодным спокойствием сообщающий оператору сложившуюся ситуацию.
Когда девочка вернулась к Роуз, ее дом на другом берегу озера уже полыхал, словно огромный погребальный костер. Ее отца хоронили как викингов-воинов. Холодное спокойствие навеки отпечаталось на лице Софи.
- Пойдем-ка ко мне домой, дорогая, - произнесла Роуз, подхватывая девочку, когда она спрыгивала с подоконника, - нужно обработать твои раны и напоить тебя чаем, пока не приехала полиция.
- Только никакого меда, - машинально произнесла Софи.
По пути к дому Баркович, девочка попросила ее продолжить рассказ.
- Каким образом просыпалась Сюзан, если Энди была столь сильной реальной личностью? И зачем ей вообще понадобилось создавать образ беззащитной робкой мыши? – внезапно поинтересовалась она, уже не кутаясь в теплый жилет, и ее плечи больше не сотрясала дрожь, хотя воздух все еще был прохладным.
Ответ был совершенно не простым.
Сюзан стала щитом для Энди. Она защищала ее от спокойной жизни, от добра и любви, которых Адриана уже и не помнила. Энди знала только боль, гнев и страдания, и совершенно не была подготовлена к иной жизни. Когда-то давно ее мать выволокла другого ребенка из тайника в стене, а реальный характер славной и доброй малышки оказался замурован там, под всей ненавистью Энди к окружающему миру. Сюзан появлялась только тогда, когда ей не угрожала опасность, когда ее любили, когда Энди ощущала спокойствие. Энди была реальной, но она легко отдавала бразды правления Сюзи, позволяя самой себе отдохнуть от бесконечной злобы.
- Потому что Сюзан была ребенком, а Адриана – взрослой, - произнесла Софи, глядя прямо перед собой.
«Не называй меня Либби, я уже взрослая! Софи – так меня зовут!»
И именно этим решил воспользоваться Пол Грант. Для него все это начиналось как невинный эксперимент, но закончилось все спасением жизни любимой дочери. Для начала он осознал, что Энди не знает ничего из тех бесед, что Пол проводил с Сюзан. А Сюзан, в свою очередь, не догадывается о том, что происходит во время ее так называемых провалов в памяти. Прошлое, которого у нее по сути и не было, она воспринимала как сгустки тумана, как продолжительный период амнезии.
Второй победой Пола оказалось настоящее разделение личностей, скрытых в несчастной одиннадцатилетней девочке. Несколько долгих месяцев он боролся с этим с помощью Роуз. Баркович не одобряла план коллеги, но – будем честными – ей и самой было интересно знать, выйдет ли что из этой бесчеловечной идеи Гранта. «Я делаю все это ради дочери», - говорил он, и ему почему-то совершенно не верилось.
Второй этап строился на том, чтобы разделение личности сыграло на руку Полу. Поскольку Сюзан была чистым листом, он начал осторожно выцеплять ее сознание из нагромождения образов и воображаемых миров Энди. Делу способствовало то, что сама Энди ничего не подозревала, пребывая в блаженной любви новых родителей, в особенности матери. До поры до времени София тоже не знала о происходящем.
Этот этап чаще всего сопровождался разговорами, подобными этому:
- Ты любишь апельсины, Энди? – спрашивал Пол.
- Терпеть не могу, - отвечала Энди.
- А Сюзан? – этот вопрос вызывал некоторую заминку, затем Энди отвечала за сестру.
Настоящий прорыв состоялся, когда Роуз спрашивала девочку о последнем просмотренном фильме – рождественской «Реальной любви».
- Тебе понравился фильм, Энди? – интересовалась Роуз.
- Отвратительный и скучный, как и этот разговор, - Энди кривила рот.
- А тебе, Сюзи? – продолжала Баркович, украдкой записывая все в блокнот.
- Мне понравился, - мечтательные нотки изменившегося тона голоса прямо указывали – место Энди заняла ее вымышленная часть, - он такой… волшебный.
И с этого момента все пошло как по маслу. Сюзан обретала плоть и кровь, становилась полноценной личностью, а не тенью квартиранта тела Адрианы. И, поскольку спокойная и мягкая ситуация в семье не менялась, Сюзан все чаще занимала место Энди, а сама бывшая хозяйка положения спустилась до уровня воображаемой сестры. Пол Грант поменял имя удочеренной дочери в паспорте.
София устроила невероятный скандал, узнав о махинациях супруга. Она категорически отказывалась принимать участие в эксперименте, портя все дело, общаясь только с Энди и полностью игнорируя Сью. Она не хотела верить в то, что ее талантливая очаровательная девочка на самом деле лживая хищница, из-за которой погибло несколько приютских детей, из-за которой происходили все те несчастные случаи в старой школе. Доказательства, предоставленные Полом, казались ей подделкой. Усугубляло ситуацию и полное отсутствие таланта к рисованию у Сюзан.