В конце концов, Пол Грант поставил вопрос ребром. Либо они сядут и договорятся, какую личность необходимо оставить, либо ребенок отправляется в сумасшедший дом – игнорировать опасные черты характера Энди было крайне неразумно. София сдалась, хотя еще долгое время продолжала подпитывать погибающую, засыпающую личность любимой дочери.
А Пол Грант тем временем все больше влюблялся в милую, добрую и кроткую Сюзан. Она представляла для него образ идеального ребенка, послушного и мягкого, хотя и лишенного четко выделенной индивидуальности. Именно он убедил жену заняться Сюзан. Только у этой стороны личности был шанс на долгую счастливую жизнь. В то время Пол был уверен в своей возможности полностью уничтожить Энди, оставить себе прекрасную дочь и собрать из всей этой истории великолепную психологическую работу и выпустить книгу. Разве что поменять имена – скажем, назвать Сюзан «Шарлоттой».
И под напором всех сложившихся обстоятельств, под тщательным присмотром двух психологов, Сюзи расцвела и окрепла настолько, что сама смогла положить конец происходящему.
Когда она вернулась из леса в крови и грязи, рыдая и бессвязно бормоча слова, которые ни Пол, ни его жена не смогли разобрать, ясно было одно – случилось нечто ужасное, что подвело итог эксперименту. Пол отправился в лес, пока София отпаивала приемную дочь успокоительным. То, что он обнаружил там, вселило в него невероятный страх – труп его старого пса с разможенным черепом валялся среди травы, уставившись стеклянными глазами на любимого хозяина. Энди восторжествовала – Пол Грант поверил в это в ту же секунду и бросился домой, чтобы эта злобная маленькая дрянь не успела сотворить ничего плохого с приемной матерью. Но когда он распахнул дверь, влетая в дом, он обнаружил Софию на кухне.
- Ты победил, - бесцветным голосом сообщила она, глядя в кофейную гущу своей кружки, - моей дочки больше нет.
Она была права. С того момента Сюзан совершенно не вспоминала об Энди в течение нескольких приятных лет, искренне веря в то, что ударилась головой во время прогулки в лесу, и травма утопила ее воспоминания в пелене амнезии. Гранты переехали из озерного дома, чтобы закрепить эффект «выздоровления». Пол Грант готовил к выходу книгу о создании личности почти с нуля, торжествуя и считая себя великолепнейшим иллюзионистом. И все могло быть в порядке, если бы не София.
София Грант ненавидела Сюзан с самого первого дня. «Словно я купила в магазине шампанское, а на кассе его поменяли с лимонадом», - говорила она, ни на мгновение не соглашаясь с мнением мужа, что Сюзи – такая же дочь для нее, как и Энди. И постепенно все это начинало сводить женщину с ума. Напряженная атмосфера в доме дала о себе знать – имя Энди вновь сорвалось с губ Сюзан, но Пол был готов к этому. Он тщательно контролировал каждое упоминание об исчезнувшей личности, внушая дочери, что Энди – всего лишь ее выдумка.
- Ничего хорошего из этого не вышло бы, - горько сказала Роуз, - и сейчас я очень жалею о том, что вообще согласилась принимать участие в этом эксперименте. Это совершенно не… этично.
Софи пришлось прикусить язык, чтобы не высказать своего мнения на данный счет. Прекрасно. Роуз выглядела словно солдат СС, принимавший участие в бесчеловечных экспериментах во время войны, который сейчас без малейшего сожаления признает, что это «могло быть неэтичным».
Отблеск пожара на глади озерной воды стал ярче, соревнуясь в насыщенности с красками наступающего рассвета. С пристани дома Роуз Баркович можно было бы провести несколько романтических минут, наблюдая воочию, как за деревьями огонь уничтожает дом Грантов. Софи остановилась, уже не слушая слов спутницы, не нуждаясь в ее сожалениях и извинениях. И чувствовала абсолютную пустоту, глядя на то, как яркое ало-рыжее пламя пляшет среди листвы, как черный дым сворачивается кольцами в стремительно светлеющем небе. Ее любимый отец, вечно занятой бизнесмен, дарящий на праздники деньги или дорогие бездушные подарки, купленные в ближайшем торговом центре, теперь точно был мертв. Кто знает, может его душа поднимается сейчас в небо вместе с клубами этого черного дыма. Глаза Софи защипало от слез, но это были слезы искусственные – просто вода, омывающая щеки. Девочка не чувствовала горя, и капли рисовали дорожки на скулах лишь по требованию организма. Все, что сейчас ощущала Софи – это физическую ноющую боль.