- Все будет хорошо, - сказала Роуз, оставив девочку стоять посреди своего двора, не желая подходить к ней с утешениями – это сейчас совершенно не было нужно, - время лечит.
Она повернулась, чтобы открыть дверь в свой дом. Фраза, произнесенная ею, кольнула сердце Софи, и девочка взглянула из-за плеча на грузную женщину. Рассвет отпечатывался на лице дамы-пирата в полосатой кофте, подсвечивая смуглую кожу. Глаза Софи уткнулись в половичок, сброшенный с крыльца Роуз. Он лежал в траве, неприметный и скромный светлеющий флаг среди ржавых сумерек. На нем ярким пятном выделялся бурый отпечаток чьей-то маленькой стопы.
Язык Софи примерз к небу. С каким-то мрачным спокойствием и умиротворением она смотрела на то, как Баркович открывает дверь ключом. Как замерла и выпрямилась ее широкая спина, словно у солдатика после приказа «Смирно!». На ее лице, которое девочка не могла видеть, наверняка появилось глупое выражение удивления. Как на лице Дэниэла. «Этого не может быть!» - подумала Роуз. И это последние ее мысли в этой жизни.
Бурое лезвие топора отразило пламя рассвета. С холодной обреченностью Софи видела, как обух топора врезается в голову Баркович, и почти слышала треск ее черепа, как переспевшего арбуза, упавшего на пол с обеденного стола. Роуз даже не закричала. Она издала только какой-то нелепый писк или всхлип, пошатнулась, словно порядком выпившая, сделала пару шагов назад и запнулась о собственные ноги. Она полетела со ступеней вниз, прижимая пальцы к кровоточащей голове, и приземлилась в траву у последней ступени, больше напоминая праздничную пиньяту, чем человека.
Она упала, открывая взгляду Софи дверной проем. Гротескной статуей победителя, установленной посреди городской площади, на пороге замерла Сюзан. Ее грудь тяжело вздымалась, соски напряженными точками выделялись на коротком топе. Эйфелева башня стала совсем неразличимой из-за грязи. Волосы, скомканными паклями лежащие на плечах, казались почти черными в сумеречном свете рассвета.
- Здравствуй, Энди, - сказала Софи и едва узнала собственный голос.
- Стой на месте, детка, и скоро все закончится, - проворковала женщина, которая когда-то была матерью маленькой милой Либби, но стала воплощением всех кошмаров ее детства.
Но едва Энди сделала шаг, как Софи медленно повернулась и направилась к пристани. Кто бы знал, с каким трудом ей давалось это простое движение – поднять ногу и переставить ее вперед. Как тяжело воздух входил в легкие, не желающие работать. Она не могла вечно плавать от женщины с одного берега на другой, не могла вылезти на сушу, потому что Энди все равно догнала бы ее рано или поздно. В этом призраке осиной матки – осиной королевы – заключалась нечеловеческая сила и злость. Желание истребить все, что как-то имело отношение к Сюзан и к мнимой смерти ее личности, к ее предательству.
- Я всегда буду тебя преследовать, Либбс, - голос Энди плетьми бил по плечам Софи, - я найду тебя даже во сне, даже если ты спрячешься среди мертвых в тайнике под кроватью. «Если уж берешься за дело – стань в нем ЛУЧШИМ», милочка.
Софи испытала невероятное желание улечься в покрытую росой траву и закрыть глаза. Может даже, заскулить, как потерянный щенок. Но она продолжала упрямо идти вперед, механически переставляя ноги. Пристань Роуз Баркович медленно приближалась, как и голос Энди, которая, не торопясь, следовала за дочерью своей сестры. Своей племянницей.
Добрая тетушка Энди.
- Тебя не существует, - внезапно произнесла Софи, споткнулась о последнее слово и повторила его вновь, твердым голосом, - не существует.
Женщина позади нее издала сдавленный смешок, сквозь который девочка явственно услышала гнев. Шорох топора, скользящего по траве, усилился – Энди ускорила шаг.
- Убеждай себя в этом сколько хочешь, - произнесла она с издевкой, - но тогда окажется, что твоего папочку убила Сюзи. Маленькая мышка Сю-ю-юзи, ни к чему не годная дрянь.
- Мой дедушка ошибся, - Софи заставила себя пойти быстрее, чтобы всегда быть на шаг впереди преследователя, - он считал, что Адриана была настоящей, но нигде не упоминается о том, что в том далеком детстве дочка Райанов убивала кошек и голубей в порыве стать лучшей. Она была маленькой хорошей девчонкой. Она всегда была Сюзан. Это ты украла тело моей мамы. Это ты выдуманная сестра.
Отшлифованные доски пристани Роуз не скрипели под ногами. Израненные стопы Софи мягко ступали по влажному дереву.
- Ты все врешь, маленькая потаскушка, - голос Энди звенел от ярости, - я выдумала Сюзи, но не наоборот. Я всегда правила в этом маленьком мирке. Я скидывала всех с моего пути. Малявка Сюзи умерла в ванне, захлебнувшись водой.