Я кивнул.
— Значит, мы шестые. Но всё равно бегаем по развалинам, словно у нас девять жизней.
— Ну а что — у кого-то ведь они точно есть.
Она улыбнулась, и ветер взъерошил её волосы. Мимо пронёсся местный ребёнок, волоча за собой что-то вроде летающего змея. Где-то за поворотом кто-то пел на незнакомом языке.
— Странный город, — сказал я.
— Странный — это хорошо. Значит, мы уже не дома.
Я не ответил. Но, глядя на всё вокруг — витки зданий, людей, не-людей, звуки и отражения — я чувствовал, как мир приближается ко мне. Не угрожающе, а просто… наконец-то настоящ
Глава 10 — Шрамы в ветре
Ветер в Ветер-Сиен не утихал никогда.
Даже ночью он шумел — между подвесными мостами, в трубах, в люках под ногами. Он был как дыхание самого города. Но этим утром... он исчез.
Я проснулся не от шума, а от тишины. Она была липкой, как покрывало. Словно кто-то выключил весь звук, но забыл отключить тревогу внутри.
Эсса уже была на ногах. Она стояла у окна босиком, с мечом в руке, и смотрела вниз.
— Это ненормально, — пробормотала она. — Я чувствую, как будто…
— Как будто воздух притворяется, что его нет, — закончил я.
Она кивнула. Ни тени улыбки.
Я ещё никогда не видел её такой.
Улицы были слишком тихими. Слишком пустыми. Торговцы спешно сворачивали лавки, кто-то тащил ящики обратно в дома, кто-то просто стоял на месте и смотрел в сторону Главного Моста, будто знал — оттуда что-то придёт.
Мы спустились на нижний ярус. Один из городских стражников с красной повязкой бил в чашу тревоги. Рядом толпились жители.
— Что происходит? — спросила Эсса, подходя ближе.
— Купол лопнул, — сказал кто-то. — Или разлом открылся.
— Вниз кто-то падал. Вчера ночью. А потом свет, как вспышка, — пробормотала пожилая женщина.
— Никто ничего не знает! — раздражённо бросил стражник. — Но если ещё раз кто-то выйдет наружу — останется на улице навсегда! В домы! Живо!
Но уже было поздно.
Из-за перекрёстка, там, где тени от навесов пересекались, появилось существо.
Высокое. Вытянутое. Его очертания были нестабильны, как дым, который пытается принять человеческую форму, но всё время ломается. Из центра головы, где должно быть лицо, струился тёмный свет, будто внутри было окно в другое место.
Оно шло на нас.
Стражник бросился вперёд — и исчез в движении. Просто — исчез. Его удар отбросило назад, с хрустом, прямо в стену. Второй даже не успел опустить копьё.
— Эсса! — я крикнул, но она уже рванулась вперёд.
Она ударила дважды — по плечу, по боку — но меч соскользнул, будто по стеклу. Существо вытянуло руку, как щупальце, и резко ударило её в грудь. Эсса отлетела на мостовую, тяжело дыша.
— Проклятье, — выдохнул я и сжал рукоять ножа.
Существо двинулось ко мне.
И в этот момент — рефлекс.
Я откинул прядь волос и открыл правый глаз.
Всё замерло.
Снова.
Но не в первый раз — по моей воле.
Мир потянулся, словно желе. Воздух стал плотным. Шум исчез. Люди, застывшие, как статуи. Существо — неподвижное, как рисунок. Только я — в движении.
Я шагнул.
Подошёл.
И ударил — в пульсирующий сгусток, прямо в центр груди.
Рука с ножом прошла сквозь плотность.
Что-то внутри дрогнуло.
Но я понял — этого недостаточно.
Я вернул волосы на место, закрыл глаз.
И мир обрушился обратно.
Существо дёрнулось, закричало. Не от боли, а от ярости. Его движения стали рваными, он метался, будто в панике.
— Сейчас! Пока оно сбито! — крикнул я.
Эсса уже поднялась. Она закусила губу, злилась, но глаза горели.
— Прикрой меня! — бросила она, и рванула вперёд.
Сбоку, с верхнего яруса, что-то с грохотом упало. На мост спрыгнул парень — крепкий, с серой кожей, в руках держал металлическую трубу. Он промчался мимо нас, молча, как молоток.
Вдвоём они навалились на существо: она — мечом, он — трубой. Существо издавало визг, как ржавый металл, скрючило тело, пыталось ответить, но удары были точными.
И в этот момент…
Музыка.
Тонкая, дрожащая, будто кто-то играет на натянутой струне. Я обернулся.
На балке сидела девочка.
Маленькая.
На вид лет двенадцать. В руках у неё — странный инструмент. Может, игрушка. Может, что-то старое. Она едва шевелила пальцами — но звуки шли отовсюду.
Существо, услышав это, снова задрожало. Оно попятилось, точно боялось.
И тогда Эсса, поймав ритм, вонзила клинок прямо в грудную пустоту.