Скорость? Нет.
Замедление мира.
Или скорее... моё существование — в иной плотности времени.
Двигался.
Смотрел.
Запоминал.
Я видел трещину в пространстве — тонкую, мерцающую. Она не была видна обычному глазу. Но я чувствовал, как через неё сочится то, что делает лес беззвучным.
Вот выход.
Я прыгнул к ней.
И...
Вернулся к настоящему.
Резко. Жёстко.
Мир ударил по голове, как по каске.
Земля качнулась.
Голова закружилась, ноги подкосились. Я упал на колени, вцепившись в мох, дыша, будто только что вынырнул из глубины.
— Аку?! — Эсса уже была рядом. — Что случилось? Ты как…
— Туда, — я с трудом выдавил, указывая. — Туда идти. Там трещина. Мы выйдем.
Брок подошёл медленно, глядя на меня внимательно.
— Ты... исчез. Я моргнул — и тебя не было. Потом ты появился — с другой стороны деревьев.
Я ничего не ответил. Не мог. Только кивнул.
— Это твоя сила? — спросила Эсса. Тихо.
— Похоже.
Она долго смотрела на меня. А потом вдруг села рядом и положила руку мне на плечо.
— В следующий раз скажи. Вместе — легче. Даже когда страшно.
Мы вышли.
Было трудно — через сплетённые корни, под давлением воздуха, словно шагали под водой. Но вышли.
Тени снова стали обычными. Солнце — одним. Тропа — прямой.
И в какой-то момент, когда мы поднялись на холм, я увидел их.
Огни.
Далеко, на горизонте.
Тёплые, жёлтые, разбросанные, будто звёзды упали и не захотели подниматься.
Город на ступенях ветра.
Ветроступы.
— Видите? — прошептала Линнэа.
— Видим, — хором ответили мы.
Я чувствовал дрожь в ногах. Не от усталости — от того, что мы дошли.
Но в груди уже загоралась новая мысль:
А что дальше?
Эта ночь была первой, когда мы заснули без тревоги.
И первой, в которую я не сомневался:
это мой путь.
Глава 16 — Те, кто идут разными дорогами
Ветроступы оказались не тем, чего я ждал.
Когда тебе много говорят о городе, где дома построены на ветре, ты представляешь башни из лёгкого камня, мосты в облаках, купола и флаги, развевающиеся над головами. Город, где каждый шаг сопровождается музыкой, где воздух поёт и всё сияет.
Но Ветроступы не сияли. Они были… настоящими.
Город был построен вдоль склона широкой горной гряды, на множестве уровней, словно гигантская лестница, спускающаяся к речной долине.
Платформы соединялись мостками и канатными переходами, а дома выглядели как сплетение дерева, ткани и камня, словно вырастали из самой скалы.
Колокольчики звенели не назойливо, а мягко — почти как дыхание. Ветер пролетал сквозь город, не разрывая его, а пронизывая, словно был его частью.
Здесь не было хаоса, но и порядка тоже — всё словно двигалось по какому-то своему ритму, медленному и устойчивому.
— И это… центр? — тихо спросила Эсса, когда мы добрались до смотровой террасы.
— Скорее, душа, — отозвался Брок. — Центр ниже, у реки. А здесь живут те, кто хочет быть ближе к небу.
Я стоял, вдыхая сырой воздух, наполненный запахами пыльного камня, вяленой рыбы и цветущих трав.
Линнэа не говорила ни слова. Её взгляд скользил по улицам, по лестницам, по людям. Она как будто впитывала всё без остатка.
Старший наблюдатель у ворот — седой мужчина с руками, исписанными чёрными метками, — записал наши имена в глиняную доску.
— Четвёртая платформа. У ткачей. Местный дом для пришлых. Ночь — за счёт города. Потом сами.
— Благодарим, — сказал я.
— Не за что. Все идут откуда-то. Главное — знать, зачем.
Я не ответил. И сам не знал, зачем.
Наше временное жильё оказалось простой хижиной, сколоченной на террасе, поддерживаемой деревянными балками. Окно выходило прямо на пропасть, и Эсса первым делом прикрыла его занавеской.
— Если я ещё раз проснусь ночью и увижу только пустоту — я сверну себе шею, — пробормотала она.
Брок разложил свои вещи молча, быстро, будто готовился к чему-то уже знакомому. Я отметил, как он аккуратно ставит сапоги у стены — точно, в линию.
Линнэа осталась у входа, стоя босиком на тёплых досках.
— Здесь слышно, как дышит дерево. Оно всё ещё живое.
— Ты и в этом доме найдёшь душу, — усмехнулась Эсса.
— А ты в людях — нет, — отозвалась Линнэа, мягко, но метко.
Мы разошлись почти сразу. Каждый будто знал, что ему нужно побыть одному.